Сердечная недостаточность

Полежав с полчаса прямо на ковре гостиной, я собрал растекшегося себя в кучу, а волю — в кулак и пополз обратно в ванную. Через пятнадцать минут умытый и бодрый, как кружка теплого эля, я был готов шевелить не только послушными уже конечностями, но и извилинами. Наконец-то весь бред последних дней обрел свое логическое объяснение. Все встало на свои места и выглядело еще дерьмовее, чем раньше: я обязан Грейнджер не только жизнью, но она еще и вынуждена быть привязанной ко мне неразрывными узами брака до самой смерти. Из-за меня она сейчас непонятно кто настолько, что даже обычное человеческое средство от токсикоза и снотворное почти не действуют. Она боится спать и не может есть. Я постоянно ору на нее, упиваясь собственными несчастьями и обидами, а она в это время пытается вести расследование. Какое, в мерлинову задницу, расследование? Мерлин великий, я же мог запросто угробить ребенка своим зельем! Если бы она в тот момент не обладала метаболизмом ундины…

Я застонал.

Я вообще находился в своем уме, когда притащил ее сюда? Хотя, может быть, я вообще ничего не знал о ребенке? Вполне возможно, она живет с его отцом, хоть и не может выйти за него замуж. Теперь понятно, откуда эти ненависть и презрение по отношению ко мне. То есть, я не просто злобный и противный сальноволосый ублюдок, а еще и…

Я невесело рассмеялся. Позволил себе размечтаться? Получите и распишитесь.

В больничном крыле стояла тишина. Грейнджер была здесь единственной пациенткой. Поппи, оглядев меня с ног до головы, поджала губы и посторонилась. Я вошел в палату.

— Она спит.

Поппи тихо прикрыла за собой дверь. Я опустился на колени возле кровати, снова взял Грейнджер за руку, осторожно поправил браслет и, закрыв глаза, приложил ее тонкие холодные пальцы к губам. Я просидел так несколько минут, пока ее ладонь не согрелась в моих руках, осторожно положил ее на кровать и спрятал под одеяло.

— Северус, — послышался слабый голос Грейнджер.

— Внимательно слушаю вас, миссис Снейп, — с усмешкой отвесил я ей короткий поклон.

Она зажмурилась и, сглотнув, отвернулась. Мне захотелось стукнуть себя о стену.

— Я тебе сейчас все объясню.

— Не надо, а то вдруг я еще пойму.

— Я хотела сама сказать тебе, — тихо заговорила она. — И не при всех. Но это уже, наверное, не важно.

— Конечно, не важно, — сухо согласился я и заложил руки за спину, сцепив их с такой силой, что ногти до боли впились в ладонь. — Мы живем в достаточно прогрессивное время, чтобы такие предрассудки, как магический брак мог заставить супругов жить вместе против их воли.

Надеюсь, теперь она хотя бы успокоится.

— Да, — ровно сказала она, все еще отвернувшись, — конечно. Не переживай. Я не собираюсь закатывать истерик и устраивать сцен. Я прекрасно понимаю, что ты… вы сейчас… совсем другой человек. Ты… очень похож на того Северуса Снейпа, которого я… знала. Но вы слишком разные люди. Вас разделяют десять лет. И ты меня тоже не знаешь.

— Десять лет — это так много, — пробормотал я, глядя на сжавшуюся в комочек Грейнджер.

Я почти физически ощутил, как в зияющий провал между нами ухнуло все, на что я еще надеялся где-то в глубине души.

— Вам… Тебе нужно отдохнуть… Гермиона.

— Я хотела попросить, — окликнула меня Гермиона, когда я открыл дверь. Пальцы мои похолодели.

— Да? — спросил я, не оборачиваясь.

— Не говорите пока ничего Джеймсу. Я хочу, чтобы мы вместе… Чтобы он услышал от нас двоих, — она запнулась. — Я не могу, конечно, просить вас, чтобы вы продолжали что-то такое изображать… Просто ему будет очень тяжело. Он очень… очень привязан к тебе… вам. И я… извините, я забрала наши фотографии из вашей спальни. Я просто растерялась… я боялась. Не знала, как вы отреагируете… тогда. Честное слово, мне от вас ничего не нужно! И вещи наши из Тупика Прядильщиков заберу, как только смогу! Вы нас больше никогда не увидите!

Я слушал ее сбивчивую речь, понимая, что не смогу обернуться и посмотреть ей в лицо.

— Да, — выдавил я. — Конечно. И вещи помогу перевезти. И фотографии — ничего страшного. И… мне пора.

Аттракцион невиданной щедрости объявляется открытым! Я буквально вылетел из палаты, захлопнув за собой дверь. И почти сразу же столкнулся нос к носу с Минервой.

— Что с Гермионой? — встревожено спросила она.

— С «миссис Снейп» хотела ты сказать? — хмуро поинтересовался я.

— Извини, Северус, — виновато потупилась она. — Но вам нужно было разобраться самим.

— Я думал, ты мне друг, Минерва, — печально сказал я, с удовольствием отмечая, как заливаются краской ее щеки.

— Я тебе друг, Северус, — внезапно твердо сказала она. — Особенно, когда ты перестаешь извращать каждое сказанное тебе слово! И когда начинаешь понимать, что далеко не все на этом свете желают тебе зла!

Далеко — не все, а близко — многие. Это значит: «Заткнись и смирись!», — да, Минерва?

— Мне надо к Гермионе, — сухо сказала она, открывая дверь. — И, кстати, заходил Гарри и сообщил, что дело передали в Отдел Тайн. Аврорат отстранен от расследования, и в Хогвартс прибудут невыразимцы.