Фандом: Гарри Поттер. События разворачиваются сразу же по окончании эпилога «Группы риска». Снейп и Гермиона под видом профессоров зельеварения и рун отправляются в Хогвартс расследовать исчезновение Распределяющей шляпы. Срабатывает заклинание-ловушка, и Снейп теряет память. Сможет ли он снова стать самим собой? Кому и зачем понадобилась Распределяющая шляпа? Какие еще жуткие и таинственные события произойдут в Хогвартсе? Короче: что это было и кто все эти люди?
188 мин, 27 сек 8701
Я оценил гостиную: стены, обитые китайским шелком, какие-то безумно сложные драпировки и розовый каррарский мрамор на полу — просто-таки гимн буйству дизайнерской фантазии Нарциссы, времени, которое некуда девать, и деньгам, которые бешеные, и внимательно посмотрел в честные глаза Люциуса:
— Я у тебя ничего не занимал и совместных дел с тобой не вел, — твердо сообщил я своему старому доброму другу.
— Ну, надо же было хотя бы попробовать, — пробормотал он, снова откидываясь на спинку кресла.
— Не испытывай свое здоровье на моих нервах, — предупредил я.
Люциус, прищурившись, посмотрел мне в лицо.
— Ты уже с утра надрался, что ли?
— Да.
— А что такое с утра было?
— С утра был виски. И Грейнджер, — я все-таки решился и отхлебнул тыквенного сока. Спокойно поставил стакан на место под проницательным взглядом Люциуса и невозмутимо посмотрел на него. — Ну?
— Я хочу тебе сказать, Северус, как семейный человек семейному человеку: ты — идиот!
Люциус казался весьма довольным своим диагнозом.
— Хорошая версия. И многое объясняет, — кивнул я. — А есть что-то более конструктивное?
— Знаешь, тебе даже мстить противно — ты сам себе можешь сделать так больно, что моя фантазия меркнет перед твоим талантом, — Люциус достал сигару и щипчиками откусил у нее кончик. — Ты хотя бы додумался не спрашивать у нее — твой ли ребенок, которого она носит?
Сердце у меня глухо стукнуло и пропустило удар.
— Да, — просипел я и прокашлялся. — Додумался!
— Значит, жить будешь, — удовлетворенно кивнул Люциус и закурил. — Что ты хочешь услышать?
— Не знаю.
Я действительно не знал. Я сейчас вообще уже страшно жалел о том, что пришел сюда. Нет, двинуть ему, конечно, стоило, а в остальном…
— Как ты думаешь, — душевно поинтересовался Люциус, — почему ты меня ударил?
Я молча барабанил по подлокотнику кресла.
— Понятно, — Люциус смахнул с рукава невидимую пылинку. — Что конкретно ты хочешь сейчас спасти: семью, отношения, задницу? Если ты не готов ответить, значит, будем спасать задницу: развод обойдется тебе — при хорошем раскладе — в половину состояния, потому что мальчишку ты, как последний идиот, тоже усыновил. Кстати, предлагаю не ждать рождения ребенка — так Гермиона отсудит меньше. С остальным тебя ознакомит мой юрист. Хороший юрист. Я его Краму рекомендовал, — усмехнулся он.
Я закрыл глаза. Люциус, естественно, не в курсе, что наш брак с Гермионой нельзя расторгнуть — похоже, я ему так и не поведал обо всех тонкостях нашего союза, потому что поженились мы, видимо, только благодаря сверхсекретной операции аврората. И теперь он полностью уверен, что ребенок у Гермионы будет от меня, а брак наш — совершенно обыкновенный. Черт!
Люциус пристально наблюдал за мной сквозь дым сигары. Я допил тыквенный сок.
— Ты знаешь — я всегда высоко ценил тебя, Северус, — Люциус выпустил маленькое плотное облачко дыма и проследил за его полетом. — Я рад, что ты выжил в той мясорубке. Мне жаль, что ты забыл эти одиннадцать лет. И я буду говорить о том времени, которое ты помнишь. Помнишь, как после войны Грейнджер с Поттером поручились за Драко, и его отпустили на поруки? — он стряхнул пепел с сигары и как-то остро посмотрел на меня. — И это ты не оставил их с Нарциссой без помощи, пока я сидел в Азкабане, а на наше имущество наложили арест. Так вот, я тоже помню. Убирайся, Северус. Иди сейчас к своей женщине и будь рядом, — Люциус нервно затушил сигару, кощунственно измочалив ее о дно пепельницы. — И передай ей, что я сменил одеколон!
Мы почти одновременно поднялись, пожали друг другу руки, и я пошел к выходу.
— И, Северус, — догнал меня его ленивый голос, — не забудь — удар все еще за мной.
Я усмехнулся и вышел в ночь.
В Больничном крыле Гермионы не было. Только смятая постель и аккуратно сложенная на стуле одежда. Она ушла прямо босиком и в больничной рубашке. Я застонал. Кретин! Идиот! Тупица! Дебил! Старый маразматик! Горем своим он упивался, страдалец! А то, что она здесь одна… Алкаш недорезанный!
Я выбежал из Больничного крыла в темный коридор. У меня не было хамоватой карты Поттера, но я догадывался, куда могла пойти Гермиона. Хоть на это моих чахлых умственных способностей хватило!
Сброшенная больничная рубашка валялась возле лестницы. Я сглотнул, до боли сжимая в кулаке обычную белую хлопчатобумажную ткань, а потом рухнул на колени и, свесившись, заглянул в лестничный пролет. Лестницы двигались, заслоняя обзор, а внизу все вообще сливалось в непроглядную тьму. Я застонал, заткнув рот руками с рубашкой.
— Поторопитесь, — прошелестело рядом со мной.
Серая Дама зависла у входа в одну из боковых галерей, белея в темноте. Я не смог разобрать выражение ее лица. Еще секунду она оставалась на месте, а потом просто исчезла в стене. Ни во что не веря и ни на что не надеясь, я поднялся и медленно пошел туда.
— Я у тебя ничего не занимал и совместных дел с тобой не вел, — твердо сообщил я своему старому доброму другу.
— Ну, надо же было хотя бы попробовать, — пробормотал он, снова откидываясь на спинку кресла.
— Не испытывай свое здоровье на моих нервах, — предупредил я.
Люциус, прищурившись, посмотрел мне в лицо.
— Ты уже с утра надрался, что ли?
— Да.
— А что такое с утра было?
— С утра был виски. И Грейнджер, — я все-таки решился и отхлебнул тыквенного сока. Спокойно поставил стакан на место под проницательным взглядом Люциуса и невозмутимо посмотрел на него. — Ну?
— Я хочу тебе сказать, Северус, как семейный человек семейному человеку: ты — идиот!
Люциус казался весьма довольным своим диагнозом.
— Хорошая версия. И многое объясняет, — кивнул я. — А есть что-то более конструктивное?
— Знаешь, тебе даже мстить противно — ты сам себе можешь сделать так больно, что моя фантазия меркнет перед твоим талантом, — Люциус достал сигару и щипчиками откусил у нее кончик. — Ты хотя бы додумался не спрашивать у нее — твой ли ребенок, которого она носит?
Сердце у меня глухо стукнуло и пропустило удар.
— Да, — просипел я и прокашлялся. — Додумался!
— Значит, жить будешь, — удовлетворенно кивнул Люциус и закурил. — Что ты хочешь услышать?
— Не знаю.
Я действительно не знал. Я сейчас вообще уже страшно жалел о том, что пришел сюда. Нет, двинуть ему, конечно, стоило, а в остальном…
— Как ты думаешь, — душевно поинтересовался Люциус, — почему ты меня ударил?
Я молча барабанил по подлокотнику кресла.
— Понятно, — Люциус смахнул с рукава невидимую пылинку. — Что конкретно ты хочешь сейчас спасти: семью, отношения, задницу? Если ты не готов ответить, значит, будем спасать задницу: развод обойдется тебе — при хорошем раскладе — в половину состояния, потому что мальчишку ты, как последний идиот, тоже усыновил. Кстати, предлагаю не ждать рождения ребенка — так Гермиона отсудит меньше. С остальным тебя ознакомит мой юрист. Хороший юрист. Я его Краму рекомендовал, — усмехнулся он.
Я закрыл глаза. Люциус, естественно, не в курсе, что наш брак с Гермионой нельзя расторгнуть — похоже, я ему так и не поведал обо всех тонкостях нашего союза, потому что поженились мы, видимо, только благодаря сверхсекретной операции аврората. И теперь он полностью уверен, что ребенок у Гермионы будет от меня, а брак наш — совершенно обыкновенный. Черт!
Люциус пристально наблюдал за мной сквозь дым сигары. Я допил тыквенный сок.
— Ты знаешь — я всегда высоко ценил тебя, Северус, — Люциус выпустил маленькое плотное облачко дыма и проследил за его полетом. — Я рад, что ты выжил в той мясорубке. Мне жаль, что ты забыл эти одиннадцать лет. И я буду говорить о том времени, которое ты помнишь. Помнишь, как после войны Грейнджер с Поттером поручились за Драко, и его отпустили на поруки? — он стряхнул пепел с сигары и как-то остро посмотрел на меня. — И это ты не оставил их с Нарциссой без помощи, пока я сидел в Азкабане, а на наше имущество наложили арест. Так вот, я тоже помню. Убирайся, Северус. Иди сейчас к своей женщине и будь рядом, — Люциус нервно затушил сигару, кощунственно измочалив ее о дно пепельницы. — И передай ей, что я сменил одеколон!
Мы почти одновременно поднялись, пожали друг другу руки, и я пошел к выходу.
— И, Северус, — догнал меня его ленивый голос, — не забудь — удар все еще за мной.
Я усмехнулся и вышел в ночь.
В Больничном крыле Гермионы не было. Только смятая постель и аккуратно сложенная на стуле одежда. Она ушла прямо босиком и в больничной рубашке. Я застонал. Кретин! Идиот! Тупица! Дебил! Старый маразматик! Горем своим он упивался, страдалец! А то, что она здесь одна… Алкаш недорезанный!
Я выбежал из Больничного крыла в темный коридор. У меня не было хамоватой карты Поттера, но я догадывался, куда могла пойти Гермиона. Хоть на это моих чахлых умственных способностей хватило!
Сброшенная больничная рубашка валялась возле лестницы. Я сглотнул, до боли сжимая в кулаке обычную белую хлопчатобумажную ткань, а потом рухнул на колени и, свесившись, заглянул в лестничный пролет. Лестницы двигались, заслоняя обзор, а внизу все вообще сливалось в непроглядную тьму. Я застонал, заткнув рот руками с рубашкой.
— Поторопитесь, — прошелестело рядом со мной.
Серая Дама зависла у входа в одну из боковых галерей, белея в темноте. Я не смог разобрать выражение ее лица. Еще секунду она оставалась на месте, а потом просто исчезла в стене. Ни во что не веря и ни на что не надеясь, я поднялся и медленно пошел туда.
Страница 36 из 53
