Мрачные небеса, казалось, почти приникли к земле, и тут же прорвались, протекли потоками серого ливня. Тяжёлые капли разбивались об одинаковые надгробья, словно бы выталкивая их за пределы моего крохотного мира — настойчиво, но безрезультатно.
103 мин, 41 сек 21307
— Саюки, Саюки, не надо! — он примирительно взмахнул раскрытой ладонью. — Я ожидал от тебя чего угодно, но только не такого!
— Но почему ты?
Рю не дал мне договорить:
— Саюки, в твоей книге нет ничего подобного, и не может быть! Это рукопись, текст, иероглифы на бумаге, и в них нет никакого проклятия! Ты не мог забрать с собой что-нибудь в этом роде, и ровно настолько же ничто из увиденного нами не могло появиться здесь…
— Но я же видел…
— Я понимаю, но… Возможно, твои нервные потрясения…
— Ты считаешь меня ненормальным, так?
— Нет, я…
— Ты серьёзно считаешь, что я схожу с ума? Что я здесь как в одиночной камере, гнию и жду, когда разум окончательно меня покинет?!
— Я только хотел сказать, что…
Пальцы мои сцепились у груди. Белые от напряжения, они тряслись всё ощутимее, и слова сами собой начали срываться с моего языка:
— Сначала госпожа Мисато, психотерапевт, а теперь и это?! Такое вот давление, да? Как я должен ещё это понимать? Разве есть ещё варианты?! Но нет уж, нет! Я не псих, Рю, не псих!
— Значит, ты действительно видишь мёртвых? Думаешь, это достаточно правдоподобно?!
Я осёкся. Долгая, мучительная пауза заставила меня задуматься обо всём, что произошло за последние дни, о чём я говорил и о чём думал. И вывод ударил в голову сам собой, обернувшись скользящим сквозь сжатые зубы стоном. Рю опять был прав…
— Наверное, ты прав. Прости, — я опустил голову, пытаясь снова обрести упорхнувшую уверенность.
— Всё нормально, — Рю вежливо кивнул. — Дело в том, что я… Я верю: за тобой может следить какая-то непонятная женщина. Могу принять даже то, что это так или иначе связано с Акане, но… Всё остальное — это просто безумие…
— Да, конечно, я понимаю.
Я действительно слишком много всего создал сам, сам для себя, желая испытать страх, желая уйти из собственной серой и угрюмой тюрьмы для единственного заключённого — меня самого, но… Наверное, у меня получилось слишком уж хорошо. Моё воображение заставляло видеть то, чего просто не могло быть, а воспалённый разум моментально создавал необходимые галлюцинации…
— А «Серебряные Нити»… Где книга? — Рю вдруг поднял на меня чуть растерянный взгляд.
— Её забрала та самая девчонка, про которую я тебе уже рассказывал, — я не знал, плакать мне сейчас или смеяться.
— Забрала? «Серебряные Нити»?! Ты сам понимаешь, о чём говоришь?
— Книга ведь безвредна… Ты сам сказал…
— Да, но… Разве это нормально?! Кто-то просто приходит и берёт то, о чём ты так… И этот кто-то…
— Она — сестра Коджи Натсуме…
Рю неожиданно замолк. Переварил новую информацию, после чего обессилено откинулся на спинку дивана. Ему сейчас было почти так же тяжело, как и мне — связывающие нас воспоминания оставили след, похожий на шрамы на венах от порезов бритвой: сначала может показаться, что впереди ждёт свобода и тепло, но, если тебе не повезёт выжить, уродливое напоминание останется на всю оставшуюся жизнь…
— И всё равно, — он упёр локти в колени и подпер ладонями голову. — Ты не чувствуешь себя… жутко… после того, как отдал этой девушке книгу?
— Я чувствую себя жутко последние три дня, — я пытался иронизировать, но ирония получилась неуместной и жалкой. — Но что ты хотел этим сказать?
— Если бы я был братом Натсуме и узнал бы, что на самом деле произошло с моей родной сестрой…
Я приглушённо выругался, почувствовав себя совершенно никчёмным и слабым представителем рода человеческого. Рю снова мыслил слишком верно, слишком правильно… Он был хорошим человеком, по сравнению со мной. Очень хорошим… Пусть и пытался скрыть это за множеством профессиональных психологических масок.
— А Миоко? — слабо поинтересовался я. — Ты говорил с ней?
— Да, — Рю спокойно хмыкнул.
— И?
— Мы скоро поженимся, — он заключил просто и ясно, как если бы отвечал мне на простейший вопрос о погоде или времени, но в то же время вся его утончённая фигура на миг вспыхнула несдержанной, яркой гордостью.
— Потрясающе, — только и смог вымолвить я. — Надеюсь, у вас всё будет хорошо…
— А ты?
— Что — я?
— Рядом с тобой должен кто-то быть. Ты писатель, для тебя длительное одиночество вредно…
— Не знаю, — впервые за последний год я не накричал на Рю за подобные слова, не выгнал его из своего дома… Как если бы что-то изменилось, что-то вокруг меня и внутри моего мира.
Родившаяся пауза заполнила весь зал, облагородила его той печальной тишиной, в объятиях которой так хорошо и приятно думается, пишется и просто мечтается. В воздухе больше не было напряжения или страха, не было постоянных, грызущих душу воспоминаний. Как если бы вместе с «Серебряными Нитями» студентка-Акане забрала и часть моей душевной боли.
— Да, и прости, что приехал так поздно, — Рю посмотрел на меня и сдержанно улыбнулся. — Меня задержала Миоко, и я не смог как следует разобраться в твоей проблеме, но…
— Но?
— Подумай сам, — тон Рю стал чуть ли не жизнерадостным. — Известно, что призраки посещают наш мир только в том случае, если их дела ещё не закончены, или если они хотят кому-то отомстить.
— Да… Наверное.
— Но почему ты?
Рю не дал мне договорить:
— Саюки, в твоей книге нет ничего подобного, и не может быть! Это рукопись, текст, иероглифы на бумаге, и в них нет никакого проклятия! Ты не мог забрать с собой что-нибудь в этом роде, и ровно настолько же ничто из увиденного нами не могло появиться здесь…
— Но я же видел…
— Я понимаю, но… Возможно, твои нервные потрясения…
— Ты считаешь меня ненормальным, так?
— Нет, я…
— Ты серьёзно считаешь, что я схожу с ума? Что я здесь как в одиночной камере, гнию и жду, когда разум окончательно меня покинет?!
— Я только хотел сказать, что…
Пальцы мои сцепились у груди. Белые от напряжения, они тряслись всё ощутимее, и слова сами собой начали срываться с моего языка:
— Сначала госпожа Мисато, психотерапевт, а теперь и это?! Такое вот давление, да? Как я должен ещё это понимать? Разве есть ещё варианты?! Но нет уж, нет! Я не псих, Рю, не псих!
— Значит, ты действительно видишь мёртвых? Думаешь, это достаточно правдоподобно?!
Я осёкся. Долгая, мучительная пауза заставила меня задуматься обо всём, что произошло за последние дни, о чём я говорил и о чём думал. И вывод ударил в голову сам собой, обернувшись скользящим сквозь сжатые зубы стоном. Рю опять был прав…
— Наверное, ты прав. Прости, — я опустил голову, пытаясь снова обрести упорхнувшую уверенность.
— Всё нормально, — Рю вежливо кивнул. — Дело в том, что я… Я верю: за тобой может следить какая-то непонятная женщина. Могу принять даже то, что это так или иначе связано с Акане, но… Всё остальное — это просто безумие…
— Да, конечно, я понимаю.
Я действительно слишком много всего создал сам, сам для себя, желая испытать страх, желая уйти из собственной серой и угрюмой тюрьмы для единственного заключённого — меня самого, но… Наверное, у меня получилось слишком уж хорошо. Моё воображение заставляло видеть то, чего просто не могло быть, а воспалённый разум моментально создавал необходимые галлюцинации…
— А «Серебряные Нити»… Где книга? — Рю вдруг поднял на меня чуть растерянный взгляд.
— Её забрала та самая девчонка, про которую я тебе уже рассказывал, — я не знал, плакать мне сейчас или смеяться.
— Забрала? «Серебряные Нити»?! Ты сам понимаешь, о чём говоришь?
— Книга ведь безвредна… Ты сам сказал…
— Да, но… Разве это нормально?! Кто-то просто приходит и берёт то, о чём ты так… И этот кто-то…
— Она — сестра Коджи Натсуме…
Рю неожиданно замолк. Переварил новую информацию, после чего обессилено откинулся на спинку дивана. Ему сейчас было почти так же тяжело, как и мне — связывающие нас воспоминания оставили след, похожий на шрамы на венах от порезов бритвой: сначала может показаться, что впереди ждёт свобода и тепло, но, если тебе не повезёт выжить, уродливое напоминание останется на всю оставшуюся жизнь…
— И всё равно, — он упёр локти в колени и подпер ладонями голову. — Ты не чувствуешь себя… жутко… после того, как отдал этой девушке книгу?
— Я чувствую себя жутко последние три дня, — я пытался иронизировать, но ирония получилась неуместной и жалкой. — Но что ты хотел этим сказать?
— Если бы я был братом Натсуме и узнал бы, что на самом деле произошло с моей родной сестрой…
Я приглушённо выругался, почувствовав себя совершенно никчёмным и слабым представителем рода человеческого. Рю снова мыслил слишком верно, слишком правильно… Он был хорошим человеком, по сравнению со мной. Очень хорошим… Пусть и пытался скрыть это за множеством профессиональных психологических масок.
— А Миоко? — слабо поинтересовался я. — Ты говорил с ней?
— Да, — Рю спокойно хмыкнул.
— И?
— Мы скоро поженимся, — он заключил просто и ясно, как если бы отвечал мне на простейший вопрос о погоде или времени, но в то же время вся его утончённая фигура на миг вспыхнула несдержанной, яркой гордостью.
— Потрясающе, — только и смог вымолвить я. — Надеюсь, у вас всё будет хорошо…
— А ты?
— Что — я?
— Рядом с тобой должен кто-то быть. Ты писатель, для тебя длительное одиночество вредно…
— Не знаю, — впервые за последний год я не накричал на Рю за подобные слова, не выгнал его из своего дома… Как если бы что-то изменилось, что-то вокруг меня и внутри моего мира.
Родившаяся пауза заполнила весь зал, облагородила его той печальной тишиной, в объятиях которой так хорошо и приятно думается, пишется и просто мечтается. В воздухе больше не было напряжения или страха, не было постоянных, грызущих душу воспоминаний. Как если бы вместе с «Серебряными Нитями» студентка-Акане забрала и часть моей душевной боли.
— Да, и прости, что приехал так поздно, — Рю посмотрел на меня и сдержанно улыбнулся. — Меня задержала Миоко, и я не смог как следует разобраться в твоей проблеме, но…
— Но?
— Подумай сам, — тон Рю стал чуть ли не жизнерадостным. — Известно, что призраки посещают наш мир только в том случае, если их дела ещё не закончены, или если они хотят кому-то отомстить.
— Да… Наверное.
Страница 24 из 28
