Мрачные небеса, казалось, почти приникли к земле, и тут же прорвались, протекли потоками серого ливня. Тяжёлые капли разбивались об одинаковые надгробья, словно бы выталкивая их за пределы моего крохотного мира — настойчиво, но безрезультатно.
103 мин, 41 сек 21310
В горле моём взорвалось крохотное облачко сухости, и я умолк на половине очередного бессмысленного вопроса. Хотелось рыдать в ладонь, как рыдают все дети и страдающие романтики. Хотелось — но я не проронил ни одной слезы.
Она вошла без стука. Вошла медленно и почти неслышно. Минула прихожую, с чинным траурным благоговением прошла через залу и села на диван справа от меня, медленно склонила голову. Журнальный стол по-прежнему был перевёрнут, поэтому девушка положила «Серебряные Нити» в пространство между нами.
— Спасибо, что не говорили мне, — Другая Акане попыталась улыбнуться, но губы её лишь предательски задрожали. — Спасибо, что не сказали о том, что случилось с моей сестрой. Я… Я жалею, что прочла…
Я несколько раз кивнул, покачиваясь всем корпусом.
— Но… Могло ли это происходить на самом деле? — её брови скорбно изогнулись в стороны.
— Да. Да, это было на самом деле. На самом деле я был в той деревне. На самом деле я видел всё, что описал. На самом деле мне везде мерещится образ моей Акане… Теперь нет смысла это скрывать.
— Ваша Акане, — медленно повторила девушка. — Что с ней произошло?
— Её… Её убил мой друг, самый лучший и единственный из настоящих друзей, — я не знал, что заставляло меня идти на откровения, и поэтому просто рассказывал, надеясь, что это принесёт хотя бы толику облегчения. — И я не знаю, что думать теперь, во что верить… Мне тяжело, Акане, мне слишком тяжело… Я даже не знаю — в здравом ли уме…
— Вы снова назвали меня по имени, — в её голосе послышалась обида. — Я же не ваша Акане…
Я угрюмо кивнул, после чего подтянул к себе «Серебряные Нити» и беспечно пролистал сухие жёлтые страницы. Приятный шорох сливался в бесконечный гул, гул сотен голосов, но я отогнал от себя эту галлюцинацию и просто открыл последнюю страницу. Там, прямо под почти стёршимися иероглифами, отчётливо виднелись следы любимой шариковой ручки Акане.
— Что это? — моя гостья подсела ближе, нахмурилась, разглядывая неровные закорючки, готовые сложиться в осмысленные фразы — стоило только сосредоточиться на них чуть сильнее. — Это… Слова?
— Ты не видела их? — я сам осознавал глупость вопроса, но не задать его не мог.
— Я не читала до конца. Я вообще пробежалась глазами только по записям того ритуала, в которых вы описывали исчезновение… — она сделала короткую паузу. — В которых вы описывали смерть моей старшей сестры.
— Эти иероглифы кажутся относительно недавними, — я попытался сменить тему.
— Да, — девушка неохотно поддалась. — Они определённо начертаны здесь уже после того, как бумагу тронул огонь.
Прищурившись и вчитавшись в потемневшие символы, я прочитал вслух:
— «Мне кажется, что что-то влечёт меня туда… Даже если я никогда не была там, в этой странной деревне. Я вижу себя там во снах, в страшных, изматывающих снах. И я вижу её, девушку с телом синим от татуировок… Её глаза совершенно бесцветны, они как глаза змеи — как зеркала, как… Нет, я не могу объяснить. Прости меня, Саюки, я хочу рассказать тебе, но не могу. Уверена, рано или поздно ты найдёшь эту рукопись… И прочтёшь мои извинения. Дело в том, что эта странная девушка из сна коснулась моей ладони. Теперь я привязана к ней, прикована… И в лунном свете я вижу на своей руке разрастающиеся очертания татуировки… Эти нити бегут по моей коже, сплетаются в образы змей и листьев падуба. Это знак… Возможно, я скоро уйду… навсегда. Но не так, как хочет она, не так. Если… Если мне не хватит сил… Я попрошу Рю помочь. Прощай, Саюки.»
Я только сейчас понял, что не моргал и не дышал, пока пытался разобрать постепенно выступающие из пустоты иероглифы. Пот стекал по моему лбу и заползал в глаза, от напряжения тело моё словно бы замёрзло изнутри.
— А здесь? — девушка указала пальчиком ниже, на те иероглифы, которые я не заметил сначала, и которые оказались неожиданно чёткими и понятными. — Посмотрите, здесь как будто бы писали углём…
— Да, это не ручка, — неохотно подтвердил я. — «Рю, кажется, по-настоящему хотел убить меня. Саюки… Прости его. Пожалуйста.»
Книга выпала из моих трясущихся рук, а проклятая татуированная жрица вдруг привиделась в каждой тени — за широкими шторами, под лестницей, в отражении на экране телевизора, даже прямо за моей спиной! Она была повсюду и нигде, девушка, по телу которой бежали тёмно-синие змеи и листья татуировок. А потом я почувствовал её ладони на плечах, лице, груди, коленях и шее, как если бы каждый из гротескных иллюзорных образов вдруг захотел коснуться меня…
— Господин Саюки, — голосок Акане вырвал меня из лап прожорливого мрака, резко вбил вокруг четыре осязаемые стены и накрыл их привычным уже потолком. — Господин Саюки, с вами что-то не так?
— Я не…
— Вы побледнели…
— Кажется, я видел её, ту девушку, о которой писала Акане… Моя Акане. Пусть даже в собственных страхах, но… Она была совсем как живая!
— Даже если учесть, что она давно мертва, — девушка грустно улыбнулась. Слёзы уже не искажали милое личико, и впервые за последние минуты я увидел её привычно раскованной.
— Мне нужно лечиться…
— А кто этот Рю?
Она вошла без стука. Вошла медленно и почти неслышно. Минула прихожую, с чинным траурным благоговением прошла через залу и села на диван справа от меня, медленно склонила голову. Журнальный стол по-прежнему был перевёрнут, поэтому девушка положила «Серебряные Нити» в пространство между нами.
— Спасибо, что не говорили мне, — Другая Акане попыталась улыбнуться, но губы её лишь предательски задрожали. — Спасибо, что не сказали о том, что случилось с моей сестрой. Я… Я жалею, что прочла…
Я несколько раз кивнул, покачиваясь всем корпусом.
— Но… Могло ли это происходить на самом деле? — её брови скорбно изогнулись в стороны.
— Да. Да, это было на самом деле. На самом деле я был в той деревне. На самом деле я видел всё, что описал. На самом деле мне везде мерещится образ моей Акане… Теперь нет смысла это скрывать.
— Ваша Акане, — медленно повторила девушка. — Что с ней произошло?
— Её… Её убил мой друг, самый лучший и единственный из настоящих друзей, — я не знал, что заставляло меня идти на откровения, и поэтому просто рассказывал, надеясь, что это принесёт хотя бы толику облегчения. — И я не знаю, что думать теперь, во что верить… Мне тяжело, Акане, мне слишком тяжело… Я даже не знаю — в здравом ли уме…
— Вы снова назвали меня по имени, — в её голосе послышалась обида. — Я же не ваша Акане…
Я угрюмо кивнул, после чего подтянул к себе «Серебряные Нити» и беспечно пролистал сухие жёлтые страницы. Приятный шорох сливался в бесконечный гул, гул сотен голосов, но я отогнал от себя эту галлюцинацию и просто открыл последнюю страницу. Там, прямо под почти стёршимися иероглифами, отчётливо виднелись следы любимой шариковой ручки Акане.
— Что это? — моя гостья подсела ближе, нахмурилась, разглядывая неровные закорючки, готовые сложиться в осмысленные фразы — стоило только сосредоточиться на них чуть сильнее. — Это… Слова?
— Ты не видела их? — я сам осознавал глупость вопроса, но не задать его не мог.
— Я не читала до конца. Я вообще пробежалась глазами только по записям того ритуала, в которых вы описывали исчезновение… — она сделала короткую паузу. — В которых вы описывали смерть моей старшей сестры.
— Эти иероглифы кажутся относительно недавними, — я попытался сменить тему.
— Да, — девушка неохотно поддалась. — Они определённо начертаны здесь уже после того, как бумагу тронул огонь.
Прищурившись и вчитавшись в потемневшие символы, я прочитал вслух:
— «Мне кажется, что что-то влечёт меня туда… Даже если я никогда не была там, в этой странной деревне. Я вижу себя там во снах, в страшных, изматывающих снах. И я вижу её, девушку с телом синим от татуировок… Её глаза совершенно бесцветны, они как глаза змеи — как зеркала, как… Нет, я не могу объяснить. Прости меня, Саюки, я хочу рассказать тебе, но не могу. Уверена, рано или поздно ты найдёшь эту рукопись… И прочтёшь мои извинения. Дело в том, что эта странная девушка из сна коснулась моей ладони. Теперь я привязана к ней, прикована… И в лунном свете я вижу на своей руке разрастающиеся очертания татуировки… Эти нити бегут по моей коже, сплетаются в образы змей и листьев падуба. Это знак… Возможно, я скоро уйду… навсегда. Но не так, как хочет она, не так. Если… Если мне не хватит сил… Я попрошу Рю помочь. Прощай, Саюки.»
Я только сейчас понял, что не моргал и не дышал, пока пытался разобрать постепенно выступающие из пустоты иероглифы. Пот стекал по моему лбу и заползал в глаза, от напряжения тело моё словно бы замёрзло изнутри.
— А здесь? — девушка указала пальчиком ниже, на те иероглифы, которые я не заметил сначала, и которые оказались неожиданно чёткими и понятными. — Посмотрите, здесь как будто бы писали углём…
— Да, это не ручка, — неохотно подтвердил я. — «Рю, кажется, по-настоящему хотел убить меня. Саюки… Прости его. Пожалуйста.»
Книга выпала из моих трясущихся рук, а проклятая татуированная жрица вдруг привиделась в каждой тени — за широкими шторами, под лестницей, в отражении на экране телевизора, даже прямо за моей спиной! Она была повсюду и нигде, девушка, по телу которой бежали тёмно-синие змеи и листья татуировок. А потом я почувствовал её ладони на плечах, лице, груди, коленях и шее, как если бы каждый из гротескных иллюзорных образов вдруг захотел коснуться меня…
— Господин Саюки, — голосок Акане вырвал меня из лап прожорливого мрака, резко вбил вокруг четыре осязаемые стены и накрыл их привычным уже потолком. — Господин Саюки, с вами что-то не так?
— Я не…
— Вы побледнели…
— Кажется, я видел её, ту девушку, о которой писала Акане… Моя Акане. Пусть даже в собственных страхах, но… Она была совсем как живая!
— Даже если учесть, что она давно мертва, — девушка грустно улыбнулась. Слёзы уже не искажали милое личико, и впервые за последние минуты я увидел её привычно раскованной.
— Мне нужно лечиться…
— А кто этот Рю?
Страница 26 из 28
