Серебряные Нити

— Меня зовут Акане… — она запнулась, заметив скрытую ярость в моих глазах, но всё же нашла в себе силы продолжить. — Меня зовут Коджи Акане, мне восемнадцать и я студентка… Кроме того, я большая поклонница ваших работ — у меня есть все-все — и я по крупицам собирала информацию о «Серебряных Нитях»… Я знала только, что в этой книге вы собираетесь обратиться к некоторым… мистическим вопросам — и не могла устоять.

— Да, можно сказать, что это в некотором роде история о беспокойных духах… Но… Я не афишировал её! Никто не должен был знать о ней! До момента её написания… я вообще скрывал её существование…

— Почему?

— Мне было странно и непривычно писать о чём-то, во что я не верю и что считаю только глупыми сказками…

— Тогда зачем вы начали?

— Меня попросила… Нет, подожди! Не пытайся заговорить меня, выкладывай, что ты ещё утаила?

— Ладно, ладно, — она покивала, совсем как готовый к нравоучениям уличный сорванец. — Я знаю о вас почти всё… Ну, всё, о чём говорилось в газетах. И я сочувствую вашей утрате…

— А сегодня… Здесь и сейчас — ты всё это продумала?!

— Вы меня переоцениваете… на самом деле, я просто хожу через парк у вашего дома в наш косплей-клуб. Нет, конечно, нельзя сказать, что я не надеялась на такой вариант, но…

— Тогда почему ты играла дурочку там, на улице? — с каждой секундой я всё ощутимее терял весомость своих подозрений, и это заставляло меня искать зацепку в самых крохотных мелочах.

— А вы бы хотели, чтобы я бросилась к вам на шею с криками восторга?! — её ответ был коротким и мастерски рассчитанным, мне просто нечего было возразить. — Я думала, что это просто минутная встреча, которая может и не повториться, и поэтому решила не раскрывать себя. Сумасшедших фанатов у вас и без меня более чем достаточно…

— Ну а зачем ты вошла в эту комнату?

— Я знаю, что вчера была годовщина ухода вашей…

— Невесты, — глухо, с хрипотой подсказал я.

— Да, — она столь же неохотно и коротко кивнула. — И я хотела посмотреть на её комнату, тем более после того, как вы пожаловались мне на проблемы потустороннего характера…

— Послушай, я не жаловался ни на что, просто… Просто я переутомился, и мне мерещится всякая чертовщина! В этой жизни нет летающих тарелок, нет пришельцев с других планет и нет призраков! Зато есть сумасшествие, усталость, пьянство и ещё целый ворох таких же аргументов!

— Но даже Токио представляет собой одну огромную пентаграмму…

— Бред! Вымысел из второсортных сериалов!

— Но!

— Всё, хватит, — я вытолкал девушку из комнаты и прикрыл за собой дверь. — Как бы то ни было, ты не имела права входить в эту спальню!

— Но ведь… другого такого случая могло и не представиться… А я очень хотела знать, как жила эта, другая Акане…

— Для меня другая Акане — ты, а не она…

— Наверное, в этом самая большая из ваших проблем, — она передёрнула плечиками, словно бы ощущая на себе чей-то пронзительный взгляд.

— Самая… большая… из проблем?! — жёстко переспросил я.

— Одна мёртвая для вас значит больше, чем все живые…

— Какое тебе дело до этого?!

— Ну, вы даже остановили работу над всеми рукописями после того происшествия… Я жду выхода «Страниц Боли» уже около года…

— Я буду работать тогда, когда посчитаю это необходимым…

Мы спустились в залу, где шипел уже выпаривший всю воду чайник, но я, не останавливаясь ни на секунду, провёл гостью в прихожую.

— Знаете, господин Саюки, — девушка, обуваясь, получила возможность не смотреть мне в глаза, и воспользовалась ею со странной, садистской охотой. — Если вы продолжите хранить чувства к мёртвым… В вашей жизни только мёртвые и останутся…

Больше мы не обменялись ни словом. Молодая Акане просто накинула на себя дождевик и вышла на улицу, под флегматичные касания серого ливня. Я даже не проводил её взглядом — прикрыл входную дверь и занялся возвращением на место дверного замка, сбитого моим недавним рывком. И только когда замок был уже на месте, а день клонился к вечеру — я понял, что странная гостья забыла на диване свою сумочку… Точнее, я просто вытолкал эту девушку слишком быстро, у неё не оставалось ни малейшей возможности снова вернуться в залу.

Издав протяжный стон, я прошёл на кухню и, наконец, выключил из розетки готовый взорваться электрический чайник.

Я до сих пор не мог понять, что именно заставило меня пригласить в дом совершенно незнакомую и довольно странную девушку, даже не узнав её имени. Одиночество? Страх? Боль? Или… Или всё-таки мне просто захотелось хоть ненадолго отвлечься от мёртвых после минувшей проклятой годовщины?

Ответ если и находился где-то поблизости — я его не видел.

Постепенно дождь стих, и за крышами невысоких двухэтажных домов зарделось засыпающее вечернее солнце. В доме стало немного светлее, но свет этот отчего-то не приносил ни радости, ни даже обыкновенного мягкого успокоения, которое, бывало, захватывало меня, стоило только посмотреть на пылающие фантастическим пламенем далёкие небеса.