Серый туман

— Потом будет видно, — уклончиво ответил Баан-Ну. — Но беллиорцы не должны лезть в то, что творится между членами нашей экспедиции, понятно?

— Уже влезли, — сказала Энни. — И вообще-то мы можем выступать посредниками, если боитесь поубивать друг друга, ни до чего не договорившись.

— Лично мне посредники не нужны, — отказался Баан-Ну. — Я буду говорить с Ильсором как вожак с вожаком, пусть и на его территории, если он не захотел возвращаться в Ранавир.

— Тонконюховы наставления? — угадала Энни. — И вы что, предлагаете мне сотрудничество?

— Предлагаю.

Энни подумала. За окном что-то прошуршало, и ей стало не по себе.

— Я согласна, — решилась она. — Вы враг и нехороший человек, но я надеюсь, что вы когда-нибудь перевоспитаетесь, поэтому я согласна искать Ильсора вместе с вами.

Баан-Ну протянул ей руку; это был жест, понятный на любой планете, и Энни, не колеблясь, протянула руку в ответ.

Иголка с ниткой, конечно же, нашлись. Пока не совсем стемнело, Ильсор кое-как заштопал разодранный рукав. Вышло не очень, но на большее не было ни сил, ни времени. Всё это он уже потратил, обрабатывая свои ссадины антисептиком. Лес вокруг постепенно примолк, и это казалось не угрожающим, но спокойным.

Закончив с починкой рукава, Ильсор перекусил нитку, оделся и сел на прежнее место. Вот теперь им овладело чувство покоя, за которым он гнался несколько дней. Это не было похоже на отчаяние и опустошение. В этот раз Ильсор смотрел на покачивающуюся перед ним ветку и не чувствовал, что что-то упускает, что нужно вскакивать и бежать.

— Я есть, — шёпотом сказал он в тёплый лесной сумрак. И обратился к тёмному: — И ты тоже есть.

Тёмный молчал.

Высыпали звёзды, и в траве показались бледные зелёные огоньки — словно кто-то рассыпал изумруды.(Те же сутки, но сначала, немного за полночь)

Отбой уже был, но в последнее время дисциплина в Ранавире шаталась, а с нынешним открытием того, что гипноз исчез, о ней и вовсе можно было забыть. Как ни странно, Мон-Со бездействовал, Кау-Рук посреди бедлама был как рыба в воде, а Урфин Джюс, похоже, и не знал, что такое порядок.

Ар-Лой бесцельно прошёлся по территории лагеря и обнаружил, что некоторые и не думают ложиться.

— Тогда я пленил правителя — Страшилу Трижды Премудрого — и посадил в башню его и его приближённых, — рассказывал Джюс, который, как выяснилось, оказался бывшим диктатором и завоевателем. Вокруг него собралось человек пятнадцать. — Что же вы думаете? Чем хуже я поступал, тем хуже мне потом приходилось, и тем быстрее меня настигал крах. Могущественная Энни, сестра Элли, расправилась со мной не силой, а хитростью, и вот с тех пор я совершенно переменился и веду жизнь приличного человека. Овощи и фрукты замечательно растут, если, конечно, ими заниматься… Ар-Лой, как насчёт варенья из слив?

Ар-Лой думал, что стоит в тени, но зоркий глаз полковника ему было не обмануть.

— Варенье? — переспросил он, выйдя на свет. Надо же, беллиорец очень быстро научился их различать, так к завоевателям не относятся, те должны быть на одно лицо. Вот, даже узнал в темноте. — Ну, в поваренной книге был рецепт… Только получится ли?

— А почему нет? — удивился Джюс. — У вас — и не получится? Вы же отлично себя зарекомендовали.

— Завтра моё дежурство, лейтенант, — серьёзно сказал Фе-Май. — И вам потребуется помощь.

Кивнув и бросив скупое «договорились», Ар-Лой отошёл от собравшихся и отправился в сторону вертолётной площадки. Какой уж тут лагерь храбрых разведчиков и завоевателей? Разврат и падение нравов, вот что это было такое. Варенье! Он бы ещё сказал — пирожные с заварным кремом!

Вся прошлая жизнь летела в тартарары, как потерявший управление вертолёт, и Ар-Лой испытывал досаду и растерянность, если не сказать — страх. Но бояться менвитам было запрещено инструкцией. Ар-Лой вспомнил было, что собрался нарушать инструкцию вслед за командованием, но потом махнул рукой. Вбитые привычки так просто не выкинуть из головы.

Он обошёл свой вертолёт, блестящий, как новенький, в лунном свете. Риган ухитрился его даже помыть. Риган! Как жаль, что полковник Джюс занят расписыванием своих прошлых поражений — как будто это были подвиги! — и поговорить с ним не получится.

Трава стлалась под ноги, Ар-Лой прогуливался по площадке, и тёмные силуэты неподвижных машин наводили на него умиротворение, которого так не хватало. Только когда прямо перед носом оказалась распахнутая дверца, он остановился.

— Не спится, лейтенант? — спросил сверху голос полковника Мон-Со. — Забирайтесь.

Ар-Лой подтянулся на поручнях и сел в кресло второго пилота. Мон-Со щёлкнул выключателем, и кабина озарилась неярким светом. До этого он сидел в полной темноте. Ар-Лой молчал, не зная, чего ждать от командования, которое, судя по всему, что-то мучительно переосмысляло. Вот бы поделился своими размышлениями, может, и Ар-Лою стало бы полегче жить! Хотя если для этого нужно сидеть в темноте и одиночестве… Бр-р!

— Тяжело? — спросил Мон-Со.