Одно из самых мрачных в истории французской криминалистики расследований, названное по фамилии преступников «делом сестер Папин», началось вполне обыденным утром 3 февраля 1933 г. Не было еще семи часов утра когда молочник, развозивший свежие молоко и сливки, постучал в дверь трехэтажного дома, принадлежавшего Жозефине Ланселин, пожалуй, самой зажиточной жительнице небольшого городка Ле Ман в 150 километрах западнее Парижа.
22 мин, 32 сек 7850
Решение суда было вполне ожидаемым: Кристин Папин приговаривалась к гильотинированию, Леа — к 8 годам тюремного заключения. Хотя сестры не подали аппеляций, приговор в отношении старшей из сестер был пересмотрен и смертная казнь была заменена пожизненным тюремным заключением (честно говоря, этот момент не совсем понятен: как можно помиловать преступника, если он об этом не просит? Тем не менее, никаких сведений о подаче аппеляций или просьб о помиловании автору найти не удалось. Возможно, впрочем, что такие документы все же существовали).
Склонную к немотивированному насилию заключенную поместили в одиночную камеру. Тяжелые условия содержания, полная изолированность от человеческого общества, способствовали стремительной деградации Кристин Папин. У нее в течение короткого времени появился целый букет тяжелых болезней: туберкулез, язва желудка, пиелонефрит. Кристин очень страдала без общества младших сестер и постоянно требовала предоставить ей возможность встречаться с ними; кроме того, она добивалась, чтобы Леа была помещена в ее камеру. Все эти просьбы остались без удовлетворения. Кристин Папин скончалась в 1937 г. в тяжелых мучениях от туберкулеза (по официальной версии); но скорее всего, ее смерть была предрешена тяжелейшей депрессией, из которой она так и не смогла выйти после принудительного разлучения с сестрой.
Леа Папин, напротив, прекрасно приспособилась к тюремному быту. В 1940 г., за несколько месяцев до окончания срока, ее выпустили из тюрьмы немцы, оккупировавшие северные и центральные районы Франции. Леа Папин вернулась к матери, проживавшей в Нанте, приняла имя Мари и стала работать горничной в отеле. Бурные события Второй Мировой войны заставили французских обывателей позабыть историю «сестричек Папин». Однако, в 1947 г. был снят художественный фильм по мотивам реального преступления в Ле Мане и интерес публики к сестрам-лесбиянкам вновь проснулся. Журналистам удалось отыскать Леа Папин и она дала несколько скупых интервью, из которых можно было заключить, что ей очень неприятен общественный интерес к ее персоне.
Двойное убийство в Ле Мане вновь привлекло к себе интерес публики в 1966 г. На этот раз ажиотаж был связан с выходом романа-новеллы Паулетты Хаудьер «Дело Папин». Хотя по своей форме это было художественное произведение, оно тем не менее вполне точно воспроизводило настоящие обстоятельства гибели матери и дочери Ланселин. Леа Папин опять розыскали журналисты и попытались взять у нее интервью. Почти всем она отказала, но одному из французских журналистов (по фамилии Сойр) посчастливилось обстоятельно поговорить с Леа Папин о том, что же именно происходило вечером 2 февраля 1933 г. в доме Ланселин.
К сожалению, мы не можем воспроизвести это интервью, поскольку на него в полной мере распространяется авторское право журналиста и газеты, однако, наиболее существенные моменты рассказа Леа Папин следует повторить. Они тем более любопытны, что никогда больше Леа не была столь откровенна.
Младшая сестра фактически подтвердила диагноз психиатров, заключивших, что Кристин страдает шизофренией. Ее галлюцинации («видения») имели выраженную религиозную окраску: по ее уверениям, с нею разговаривали святые и даже сам Иисус Христос. Помимо слуховых галлюцинаций в конце 1932 г. появились и визуальные: Кристин видела неземные пейзажи и красочные картины неведомой жизни. Леа совершенно некритично воспринимала рассказы старшей сестры. Даже спустя более трех десятилетий она продолжала считать, что Кристин была святой и имела видения Эдема. Старшая сестра считала, будто мать и дочь Ланселин являлись слугами падших ангелов, стремящихся поработить их — сестер Папин — души. В декабре 1932 — январе 1933 гг. бреды Кристин становились все продолжительнее и ярче, болезнь старшей сестры явно обострялась. В январе она безапелляционно заявила, что семью Ланселин необходимо уничтожить. Примечательно, что Леа нисколько в этом не засомневалась: раз старшая сестра сказала — значит так действительно надо! Примерно за месяц до преступления, сестрички стали к нему готовиться; предстоящее убийство они расценивали как важнейших акт, обуславливающий воскрешение их душ в раю. Были сшиты специальные нарядные белые платья, в которые они намеревались облачиться в момент нападения.
Любопытно, что сама Кристин прекрасно отдавала себе отчет в чудовищности предстоящего акта. Всегда «ершистая», острая на язык, она сделалась в последние недели перед нападением учтивой и внимательной. Она вполне осознанно усыпляла бдительность хозяев! Ни мать, ни дочь Ланселин даже предположить не могли, какие же страсти кипят в душе их доброжелательной поварихи!
Склонную к немотивированному насилию заключенную поместили в одиночную камеру. Тяжелые условия содержания, полная изолированность от человеческого общества, способствовали стремительной деградации Кристин Папин. У нее в течение короткого времени появился целый букет тяжелых болезней: туберкулез, язва желудка, пиелонефрит. Кристин очень страдала без общества младших сестер и постоянно требовала предоставить ей возможность встречаться с ними; кроме того, она добивалась, чтобы Леа была помещена в ее камеру. Все эти просьбы остались без удовлетворения. Кристин Папин скончалась в 1937 г. в тяжелых мучениях от туберкулеза (по официальной версии); но скорее всего, ее смерть была предрешена тяжелейшей депрессией, из которой она так и не смогла выйти после принудительного разлучения с сестрой.
Леа Папин, напротив, прекрасно приспособилась к тюремному быту. В 1940 г., за несколько месяцев до окончания срока, ее выпустили из тюрьмы немцы, оккупировавшие северные и центральные районы Франции. Леа Папин вернулась к матери, проживавшей в Нанте, приняла имя Мари и стала работать горничной в отеле. Бурные события Второй Мировой войны заставили французских обывателей позабыть историю «сестричек Папин». Однако, в 1947 г. был снят художественный фильм по мотивам реального преступления в Ле Мане и интерес публики к сестрам-лесбиянкам вновь проснулся. Журналистам удалось отыскать Леа Папин и она дала несколько скупых интервью, из которых можно было заключить, что ей очень неприятен общественный интерес к ее персоне.
Двойное убийство в Ле Мане вновь привлекло к себе интерес публики в 1966 г. На этот раз ажиотаж был связан с выходом романа-новеллы Паулетты Хаудьер «Дело Папин». Хотя по своей форме это было художественное произведение, оно тем не менее вполне точно воспроизводило настоящие обстоятельства гибели матери и дочери Ланселин. Леа Папин опять розыскали журналисты и попытались взять у нее интервью. Почти всем она отказала, но одному из французских журналистов (по фамилии Сойр) посчастливилось обстоятельно поговорить с Леа Папин о том, что же именно происходило вечером 2 февраля 1933 г. в доме Ланселин.
К сожалению, мы не можем воспроизвести это интервью, поскольку на него в полной мере распространяется авторское право журналиста и газеты, однако, наиболее существенные моменты рассказа Леа Папин следует повторить. Они тем более любопытны, что никогда больше Леа не была столь откровенна.
Младшая сестра фактически подтвердила диагноз психиатров, заключивших, что Кристин страдает шизофренией. Ее галлюцинации («видения») имели выраженную религиозную окраску: по ее уверениям, с нею разговаривали святые и даже сам Иисус Христос. Помимо слуховых галлюцинаций в конце 1932 г. появились и визуальные: Кристин видела неземные пейзажи и красочные картины неведомой жизни. Леа совершенно некритично воспринимала рассказы старшей сестры. Даже спустя более трех десятилетий она продолжала считать, что Кристин была святой и имела видения Эдема. Старшая сестра считала, будто мать и дочь Ланселин являлись слугами падших ангелов, стремящихся поработить их — сестер Папин — души. В декабре 1932 — январе 1933 гг. бреды Кристин становились все продолжительнее и ярче, болезнь старшей сестры явно обострялась. В январе она безапелляционно заявила, что семью Ланселин необходимо уничтожить. Примечательно, что Леа нисколько в этом не засомневалась: раз старшая сестра сказала — значит так действительно надо! Примерно за месяц до преступления, сестрички стали к нему готовиться; предстоящее убийство они расценивали как важнейших акт, обуславливающий воскрешение их душ в раю. Были сшиты специальные нарядные белые платья, в которые они намеревались облачиться в момент нападения.
Любопытно, что сама Кристин прекрасно отдавала себе отчет в чудовищности предстоящего акта. Всегда «ершистая», острая на язык, она сделалась в последние недели перед нападением учтивой и внимательной. Она вполне осознанно усыпляла бдительность хозяев! Ни мать, ни дочь Ланселин даже предположить не могли, какие же страсти кипят в душе их доброжелательной поварихи!
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 6 из 8
