Сети Сатаны

— Негры счастливо умерли. Пассажиры, к сожалению, не пострадали, а мы, как болваны, засветились. Всех ведь не убьешь!

— говорил я захлебываясь от перевозбуждения.

Мне показалось что ребята обиделись. Или позавидовали? Они смотрели на нас особым взглядом разочарования. Особенно было заметно по Кольке. Он громко сглотнул слюну, нервно стал хвататься за рукав рубашки, пытаясь нащупать давно оторвавшуюся пуговицу чтобы ее застегнуть.

— Поехали в рейд, хватит трепаться. Вы тут трех негров сегодня завалили, а мы еще ни одного. Бамос, Бамос, рапидо! (пойдем, пойдем, быстро) Ночной дозор начался с погрузки в машину Маурисио. Улюлюканье, гиканье и Линкин Парк на всю мощность из аудиосистемы. Маурисо снимал камерой наши выходки, заходя объективом близко к каждому в лицо, мы делали кривые рожи. Страшные разбойники!

Нужно пыхнуть. Да. Непременно пыхнуть, совсем немного для тонуса.

— Никого, — разочарованно говорит Семен, поглаживая бейсбольную биту.

— Ну, ты знаешь, у них тоже выходные бывают.

— Ага, тебе хорошо говорить — ты сегодня полтора негра убил.

— Ребята, смотрите, — Димка указывает пальцем на группу подозрительных, которые стояли и делали вид, что заняты беседой.

— Эти вроде на работу вышли.

У нас глаз наметан. Они действительно делали вид.

Стоят, беседуют о пустом, а глазами жадно обшаривают улицу. Мы остановили машину на расстоянии вне подозрений, что бы продолжать наблюдение.

— Блин, уже десять минут стоим, и ни одного прохожего.

— Щас будет рыбалка. Кто у нас сегодня за живца?

Большинство пальцев уже указывали на Кольку. «Его очередь!» Что-то много их здесь и выглядят не новичками. А может просто перестрелять из окон машины? Не разбираясь кто такие.

Нехрен стоять ночью посреди улицы.

— Колёк, у тебя лучше всех получается работать живцом! Ну просто артист, - рассмеялся Генка.

— А может, ты пойдешь, а, Ген? — Колька выглянул в окно, его передернуло. Семеро. - Что-то я сегодня хреново себя чувствую.

— Да ладно, а ну живо сбросились ему по баксу, а за деньги пойдешь?

— Спрашиваешь! Но по пять, — секунду подумал и добавил: — С каждого!

— Ладно, вымогатель, уговорил.

Пачка пятерок перекочевала в карман Кольке.

— Далековато стоим.

— Последние наставления Генки.

— Как только кинутся за тобой, беги в сторону машины, мы встретим их.

Маурисио, сейчас ты нужен будешь как боец.

— Ну, я пошел… Он неслышно выскользнул из машины притворившись пьяным побрел в сторону предполагаемых воров. Не доходя метров пять, вынул свои деньги из кармана и стал считать их. Мастер провокаций!

Посчитал деньги и повернул обратно к машине.

Точно — это «ладроны»: не умеют они скрывать своих намерений, все семеро подались вперед. Ну и кто бы удержался? Идет пьяный «гринго» и начинает считать деньги.

Денег много потому что долго считал. Проще простого - семь на одного. Откуда им знать, что этот «гринго» вовсе не«гринго», а убийца, а неподалеку полная машина таких же.

Они напали, все разом. Но секундой раньше взвизгнула машина сжигая шины об асфальт. Мы видели все. Вот блеснул нож, и наш Колька как-то неестественно стал оседать на землю.

— Козлы-ы-ы! — обезумев, закричал Генка — Убью всех!

Мы крушили эту стайку юнцов, так бездумно применивших оружие. Умрите! Никто не уйдет от гнева слуг Сатаны. Никто не ушел… Мы били их уже мертвых, а Генку не смогли оторвать, даже когда все пришли в себя.

— Коля, Колёк, вставай. Пойдем.

Но нет, не дышит он, и никогда не поднимется, никогда не подмигнет, сказав: «Уна брома!» (шутка) Мы хороним нашего друга, нашего товарища по оружию, брата.

Он стал первым, кто ушел от нас. Мы все знали, что рано или поздно… Знали, но расслабились.

Похороним его по нашим законам и вере, в храме, у алтаря. Предадим огню, и он наконец станет настоящим воином. Никто не хватится его — у него нет родных, кроме нас.

— Скорбь разрывает наши души. Мы потеряли тебя, Коля. Прости меня за ошибку. Мы отдаем тебя в руки нашему господу, отныне ты генерал Великой Армии Сатаны.

Мы стоим перед огромной эвкалиптовой поленицей, где наверху лежит Николай. Скоро поленица вспыхнет, и огонь вознесет нашего героя к солнцу. Держим факелы наготове и склонили головы. Мы ждем, что скажет наш господь.

— Господи, прими в свои ряды верного тебе воина, он доказал это при жизни. Мы скорбим и радуемся за него, - Генка опустился на одно колено, и все последовали его примеру.

— Господь, дай ему высший сан и власть, которые он заслужил. Героическое прошлое нашего брата и сына твоего останется в памяти у живущих на земле. Аминь. Он бросил свой факел в усыпальницу, и мы бросили тоже.

Дрова щедро политые бензином быстро и дружно занялись огнем. Несколько секунд — и огромный костер полыхал адским пламенем.

— Оооооооооооооооооо! — глухо загудел горлом Генка.

— Ооооооооооо! — подхватили мы, до полного выдоха, до изнеможения пустых легких, ровным без эмоций звуком.

— ооооооооооооооооо!

Господи, Сатанисе! Почему так перехватывает горло спазм?