Северное отчаяние

— Дэз, погоди! Постой! — вновь попытался остановить ее Рокфор, но на сей раз Дезире осталась безучастной к его зову и грациозной походкой от бедра вышла из карцера. Мортен и конвоиры последовали за ней, закрыв за собой дверь, и Спасатель остался один, не считая, разумеется, тех, кто наблюдал за ним через камеру за зеркалом. Свет гасить явно никто не собирался, возможности освободиться, не подняв тревоги, не было, и Рокфор к своему сожалению и стыду был вынужден признать, что выхода из сложившейся ситуации не видит. Можно было, конечно, просто продать свою жизнь как можно дороже, забрав с собой, ну сколько там, пять, десять крыс-охранников, вряд ли получится больше. Освободиться, разбить камеру и освещение, пусть попробуют сладить с ним в темноте. Ну так они фонари принесут, делов-то. Да, они с Мэтти предполагали и такой вариант развития событий, и готовились к нему, экипировку подбирали соответствующую. Но все приготовления имели смысл лишь в том случае, если живы все остальные, если жив хотя бы кто-то, кроме него. В этом случае он стал бы самым настоящим троянским конем. Но раз подмоги нет и не предвидится…

А может, они всё-таки живы? Может, он рано хоронит друзей? Сколько раз они с честью выходили из безвыходных положений, возвращаясь, считай, с того света?

— Свет хотя бы выключите, ироды! — крикнул Рокфор зеркалу. Ни ответа, ни привета. И свет не выключили, окаянные. А может, нету там никого? Может, это блеф? Нет, вряд ли. Не будет Дезире на блеф полагаться, когда такие фишки на кону. Должен там кто-то сидеть, просто-таки обязан. Причем как раз сейчас, в самом начале смены, они наиболее ретивы и бдительны. Значит, надо ждать. И заодно активно их изматывать.

— Эй, как насчет покормить узника? Морить пленных голодом запрещено Женевской конвенцией!— Чарли, как ты там?!

— Терпимо! Хотя эта штука могла бы быть и поотзывчивей!

— Сам же говорил, что главное — надежность!

— Так я ж не в упрек, я так, разговор поддержать!

— Как нечего … жать?! … же … осемь ремней!

— Да я не о том! Так, что-то связь пропадает, я на круге вас вызову!

— … зов… связ… кру… — голос Гайки окончательно потонул в белом шуме. «Странно, — подумал Чип, — она же уверяла, что мощности передатчиков и чувствительности приемников хватит даже с избытком. Может, местная аномалия какая-то? Или Дезире не гнушается использовать постановщики радиопомех? С нее станется»…

Чип переместил тело вправо, заставляя дельтаплан накрениться и войти в поворот. Летательный аппарат реагировал медленно из-за лишнего веса и отличной от классической компоновки, вызванной необходимостью походить издалека на чайку и нести в «клюве» камеру ГоуПро. Организовать интернет-трансляцию, как в Риме, было невозможно ввиду отсутствия в этой глуши интернета, но Шельм сказал, что записи хватит. Остался пустяк — сделать ее на достаточно высоком уровне, причем если качество картинки гарантировалось фирмой-производителем, то ее содержание всецело зависело от мастерства и выдержки Чипа. И отсутствия у Дезире средств ПВО, но об этом Чип старался не думать, чтобы не накаркать ненароком.

Сделав для порядка восьмерку над центральной частью острова, в районе которого, если верить Шельму, пропал сигнал GPS-маяка, бурундук сосредоточился на занимавшем почти всю восточную половину крошечного участка суши скалистом массиве. Гайка уверяла, что камера заснимет точь-в-точь то, что видит Чип, поэтому он старательно снижал скорость на всех содержательных ракурсах. Правда, ничего, кроме снега и камней, в поле его зрения не попадало, а спускаться ниже Чип не хотел, опасаясь даже не столько быть замеченным, сколько не суметь потом поймать восходящий поток и вернуться на эшелон, позволяющий долететь до точки, где его должна подобрать косатка Катя. Взлетал он с буксира, в роли которого выступила всё та же Катя, но дальше должен был обходиться исключительно своими силами, в которых он, привыкший пилотировать бумажный самолетик, не был стопроцентно уверен. Уж больно редкой и капризной «птицей» был этот замаскированный под птицу дельтаплан.

— Чарли, ты меня слышишь? — неожиданно четкий голос Гайки заставил Чипа вздрогнуть.

— Слышу, Глория! Четко и ясно!

— Я тебя не слышу, но по возмущению в эфире понимаю, что ты жив и что-то мне ответил. Я тут немного подкрутила радиостанцию, так что теперь она до тебя добивает. Это чтобы ты знал, что у нас всё хорошо. Нашел что-нибудь? Хотя зачем я спрашиваю, я ж всё равно ответа не услышу. В общем, мы все тут тебя ждем!

— Рад слышать, — сказал бурундук. Он предпочел бы услышать «я тебя жду», но был вынужден довольствоваться тем, что имеет. Ну и вообще односторонняя радиосвязь — не лучший способ обмениваться теплыми словами.