Severus' Dreams

— Папа? Мама? — в дверях гостиной стоял Тим, одетый лишь в пижаму. Он оперся о дверной косяк, скрестив руки на груди. — У вас есть минутка? — спросил он напряженно.

— Конечно, милый, — Джинни пододвинулась, чтобы освободить ему местечко между ними.

— Что случилось? — спросил Гарри у сына.

— Ну, — Тим закусил губу, медля с ответом. Гарри и Джинни обменялись обеспокоенными взглядами у него над головой. — Помните, я рассказывал вам о Темном человеке?

— Да, — ответил Гарри.

Тим вздохнул поглубже.

— Ну, он вернулся. В мою голову. Он там с тех самых пор, как я ударился головой.

С лица Джинни схлынули все краски. Она подняла свою палочку со столика и положила ее на колени.

— Что значит «вернулся»? — медленно спросил Гарри, нащупывая свою собственную палочку.

— Ну, то есть… вернулся. Говорит со мной и… — Тим пожал плечами. — Он из-за чего-то злится, но в этом нет ничего нового. А еще ему страшно. Я не знаю из-за чего.

Джинни прикрыла глаза и сделала несколько глубоких, успокаивающих вдохов. Гарри внезапно вспомнил, как Дадли рассказывал ему о «триггерах». Как и в случае с дементорами, триггеры могли внезапно отбросить человека к ужасным событиям, случившимся с ним много лет назад.

— И что же он говорит? — тихо спросил Гарри мальчика. Джинни открыла глаза, ее губы были сжаты в решительную линию.

— Да немного. Он просто здесь.

Джинни опустила руку на плечо Тима, по-прежнему держа палочку.

— Милый? — сказала она, мягко сжав его плечо. — С тобой бывало так, что ты не мог вспомнить, что ты делал? Вроде провалов в памяти?

Гарри почувствовал, как внутри него все ухнуло вниз, когда мальчик кивнул.

— Когда, например? — голос Джинни был лишь едва заметно выше обычного.

— Ну, я не могу вспомнить ничего, что случилось между тем утром, когда взорвалось зелье, и тем, когда целитель Эрни залечивал мою голову. Ну, кроме головной боли.

Оба взрослых тут же расслабились. Это, скорее, походило на последствия травмы головы.

— Он пару раз использовал мою магию, как раньше, но ни разу еще после возвращения не брал контроль в свои руки. Кажется, он боится навредить мне.

— С чего он это взял? — осторожно спросил Гарри.

Тим задумчиво нахмурился.

— Я не уверен. Он просто считает, что для меня так будет плохо. Он совершенно точно уверен, что ему здесь больше не место.

— Здесь?

Ребенок постучал пальцем по своему виску.

— В моей голове.

— Ясно, — Гарри достал палочку из рукава. — Не шевелись с минутку, любимый, — сказал он. — Я просто хочу наложить пару диагностических заклинаний, убедиться, что не происходит ничего странного, — ну, более странного, чем рассказы сына о том, что в его голове кто-то был.

Было одно сложное заклинание, которое Рос привезла с собой с Гаити сразу после окончания войны и которое теперь вошло в стандарты обучения авроров. Гарри пробормотал заклинание, взмахнув волшебной палочкой в раскрывающем жесте.

— Koute m 'non! Mwen sorselri limy? a nan majik sa a pitit ou a. Moutre m 'k? sa a timoun nan ak nanm. Revele f? m 'relasyon l' yo. Moutre m 'fanmi l'. Moutre m 'zanmi l' ak rayisab l 'yo. Moutre m 'ki te kite mak yo sou nanm li. Moutre m 'fwonty? ki separe peyi k? l'.

Магическая аура Тима засветилась своими переливчатыми цветами вокруг ребенка. В ней преобладали оттенки синего, перемежающиеся с серебром и золотом. Золото принадлежало Джинни, аура которой окутывала ребенка, как и должно было быть в случае матери. Серебро же принадлежало самому Гарри.

В синеве виднелись и другие цвета. Они обозначали следы на душе тех людей, которых Тим любил и которые любили его в ответ. Гарри в очередной раз подумал про себя, как прекрасно это заклинание. На поверхности проступили лавандовый цвет души Лили и глубокий зеленый оттенок Ала, мгновение спустя снова скрывшись в синеве, словно солнечные блики на воде. Огненно красный, означавший Джеймса, отчетливо виднелся среди синевы, его влияние было почти так же сильно, как у серебра Гарри и золота Джинни. В синеве виднелись и другие цвета, некоторые из которых Гарри смог разобрать по исходящим от них ощущениям.

Он не нашел ни намека на тьму и не обнаружил никакого постороннего присутствия. Ни единого следа того, что кто-то или что-то «катился верхом» на ребенке. Края ауры были нетронуты, а цвета поблескивали в синевы мальчишеской души, словно яркие рыбки, не смешиваясь с ней, что указывало на то, что границы разума ребенка были невредимы. Гарри не увидел следов длительного воздействия легилименции и ничего, вроде Империуса. Серебро и золото родителей были отделены именно настолько, насколько это должно было быть у одиннадцатилетнего ребенка, а ржавый оранжевый оттенок Смита, к счастью, практически полностью испарился из ауры ребенка.

Чуть сильнее углубившись в заклинание, Гарри разглядел проблески золота, не принадлежавшие Джинни. Это, должно быть, были следы Наны Тима. Мальчик всегда говорил, что Джинни была на нее похожа. Следы Мэри Доусон отразились оттенками фиолетового, чем-то схожими с Лили.