Severus' Dreams

Джинни тоже видела появившееся вокруг ребенка сияние и принялась осматривать его со своей стороны в поисках смешавшихся цветов и сгущавшихся теней. Ничего не найдя, она покачала головой. Это лишь немного успокоило ее — всегда существовала возможность, что постороннее присутствие могло спрятаться или уклониться от воздействия подобного рода магии.

— Может быть, мне послать сову целительнице Фиби? — спросила Джинни, когда Гарри завершил действие заклинание. Одной из причин, по которой Фиби смогла взяться за дело Тима, было то, что она специализировалась на помощи людям, пострадавшим от действия Темной магии. Она знала куда больше диагностических заклинаний и могла подсказать им, что делать дальше.

Тим кивнул, нервно закусив губу.

— Мне бы этого хотелось.

Гарри обнял ребенка одной рукой, а другую опустил на плечо Джинни.

Долгое время они втроем молча сидели на диване. Джинни подобрала ноги под себя, но поза ее теперь была куда напряженнее.

Когда через некоторое время Гарри опустил взгляд на сына, тот уже крепко спал, уткнувшись ему в бок.

— Я отнесу его наверх, — тихо сказал он Джинни. — Я наложу следящие чары на его комнату.

Она кивнула, призывая пергамент и перо.

— Я поднимусь, как только отправлю сову Фиби, — ответила она.

Глава 16. Обыски души

Заклинание, которое использовал Поттер, было незнакомо Северусу, как и язык, на котором оно было произнесено, но суть его была очевидна. Он почувствовал, как оно заставило душу мальчика засветиться цветами. Почувствовал вспышки его (их?) магии. Он не понимал, почему не была видна его собственная душа. Ведь должна же была его запятнанная и потрепанная душа показаться черной окаемкой, контрастирующей с чистой синевой мальчика? Возможно, это и случилось. Вполне возможно, что Поттеры ждали эту Фиби, чтобы изгнать его. Учитывая возраст ребенка, вряд ли бы они прямо сказали ему, что в него вселился злой дух.

Что любопытно, заклинание подействовало и на родителей мальчика, показав Северусу души Джинни и Поттера. Возможно, это случилось из-за того, что их души были крепко переплетены с душой ребенка.

Она сияла гриффиндорским золотом. Ее сердце пылало огнем, ярким и горячим, без намека на хитрость и обман. Среди пламени виднелись и другие цвета — ее семья и друзья, догадался Северус.

Душа же Поттера подтверждала теорию о том, что противоположности притягиваются. Его душа сверкала тем же лунным серебром, которым сияли патронусы, неподвижным, как лесной пруд. Там, где дух Джинни полыхал и вздымался, душа Поттера мягко мерцала и переливалась. В ней были глубина и тени, наличие которых зельевар бы никогда не заподозрил у мальчишки, которого когда-то знал. Следы любимых Поттера были погружены глубоко, плавая и перемещаясь под поверхностью.

У Северуса мелькнула смутная мысль о том, как бы выглядела душа Лили.

Было очевидно, что после стольких лет брака между Джинни и Поттером образовалась сильная стабильная связь. Их души тянулись друг к другу, их цвета смешивались словно масло и вода, не проникая друг в друга. Северус инстинктивно распознал в них людей со здоровыми личностями, не подавляющими друг друга.

Поттер очень долго изучал душу ребенка, прежде чем отменить заклинание, дав Северусу равное количество времени на изучение его самого.

После этого измотанное тело ребенка потребовало сна. Поттер подхватил мальчика с привычной легкостью. Северус же вернулся в свои воображаемые подземелья, созданные им на задворках детского разума, чтобы дождаться там наступления утра.

Оба родителя и домашний эльф заглядывали к мальчику несколько раз за ночь. При жизни Северус всегда спал чутко (что как минимум раз спасло ему жизнь), и Тим, похоже, разделял ту же особенность. Когда в комнату зашла Джинни, опустившись в кресло-качалку и завернувшись в шаль, Тим чуть приоткрыл глаза, наблюдая за тем, как она вяжет, пока снова не заснул.

Некоторое время спустя в комнату зашел Поттер, поплотнее укутав ребенка в одеяло. Спящий разум Тима заметил его присутствие и отреагировал, погрузившись в более глубокий сон.

Северус был поражен уверенностью ребенка в том, что теперь, когда он адресовал возникшую у него проблему родителям, та обязательно будет решена.

— Ну да, — Тим вновь очутился у двери в воображаемое подземелье, напугав Северуса своим появлением. Ребенок стоял, облокотившись на дверной косяк, и в этот раз был одет в магловскую одежду.

Северус почувствовал, как его рот растягивается в усмешке.

— Что, они никогда тебя не подводили? — оскалился он.

Маленький мальчик с серьезным видом покачал головой.

— Никогда.

В ответ Северусу захотелось зарычать, будто перед ним был очередной безмозглый ученик, как он рычал на Лонгботтома, когда тот взрывал очередной котел, как рычал много раз на Поттера. Этот ребенок смотрел на него точно так же, как смотрел когда-то Поттер, в его глазах не было страха, лишь настороженность.