Северус

— Смею! — Ворон поднялся. Он только что обрел семью. Не самую лучшую, судя по дому, в котором он очутился, но и не худшую. И отец, и мать заметно заволновались, подумав, что их ребенка обидели. — Я приехал совсем ненадолго и хочу провести время с семьей!

— Северус, ты забыл, что у нас с твоим отцом были некоторые разногласия…

— Я хочу кушать, — прервал Эйлин Ворон. Он лихорадочно думал, что бы сотворить такого, чтобы родители объединились, хотя бы из-за переживания об отпрыске. На ум ничего не приходило, и от этого было обидно.

— Да, конечно, сейчас, — Эйлин быстро подошла к столу и принялась накладывать еду в любимую тарелку Северуса.

— Сев, ты это… — Тобиас покосился на мальчика. — Не нарывайся, что ли.

— Послушай, отец, — слово «отец» произнеслось удивительно легко. — Посмотри на нее, — он кивнул на мать. — Она ведь все еще с тобой. И я тоже. Может, стоит подумать о том, что рядом есть кто-то, кто терпит тебя, несмотря на все бутылки, которые ты уже считать перестал? Или уже поздно?

Тобиас смотрел на удивительно повзрослевшего сына и с горечью думал, что, скорее всего, менять что-то уже действительно поздно. Когда он был трезв, то никакой агрессивности за собой не замечал, но стоило ему выпить, в него словно бес вселялся. Тобиас молча покачал головой и принялся поглощать еду. Был выходной день, и скоро он снова пойдет в местный паб, только зачем? На этот вопрос Тобиас Снейп не мог себе ответить.

Ворон понял, что хотел сказать ему отец. Внезапно у него пропал аппетит. Встав из-за стола, он обратился к матери.

— Я, оказывается, не так голоден, как мне казалось, извини, — и, подхватив свою сумку, вышел из кухни.

Пройдя по короткому коридорчику, Ворон попал в гостиную. Обстановка была крайне бедной. Осмотревшись, он увидел ведущую на второй этаж лестницу. Он поднялся наверх и по очереди открыл каждую из трех дверей, ведущих в расположенные здесь комнаты. Одна явно была хозяйской спальней, вторая вела в совместный санузел, а третья, путем исключения, была определена им как его комната.

Бросив сумку на кровать, Ворон упал на покрывало. Хотелось плакать. Он думал, что хотя бы здесь… Но, видимо, это его судьба — быть сиротой при живых родителях. Сколько он так лежал, уставившись в потолок, Ворон не знал. В себя пришел только тогда, когда на потолок легли тени быстро наступающих сумерек, сменивших короткий зимний день.

Решив не раскисать раньше времени, валет вытряхнул содержимое сумки на кровать. Мантия и смена белья были отложены в сторону. Туда же отправились гигиенические принадлежности, карандаш, палочка и фонарик. Перед ним остались лежать нож, кусок угля и — Ворон протер глаза — универсальная отмычка.

Валет напряг магическое зрение, пытаясь разобраться, какие чары наложены на предметы, но ничего не увидел.

Тогда он взял в руки уголь и повертел его перед глазами. Ничего. Чертыхнувшись, Ворон положил уголь на место и потянулся. В комнате быстро темнело, и валет решил воспользоваться Люмосом, который у него прекрасно получался без палочки. Правда, огонек при этом висел в воздухе, но Ворон считал, что так даже лучше. А еще он сомневался, что чары Контроля могут различить его колдовство в доме, где живет ведьма. Тем более, без использования палочки. Он решил, что это прекрасный способ проверить свою теорию — а на фоне всех неприятностей, свалившихся на руководство Хогвартса, вряд ли его исключат из школы за Люмос, даже если Контроль его поймает.

Вытянув руку вверх, Ворон прошептал заклятье и уставился в темноту. Ничего не произошло. Валет ощутил панику, когда понял, что не чувствует привычного тепла в кончиках пальцев.

Вскочив, Ворон заметался по комнате, пока не оказался возле стены с выключателем. Из книг, бесчисленное количество которых он прочитал в библиотеке Хогвартса, он знал про электричество, и через секунду комнату озарил свет. Ворон посмотрел на руку и увидел, что пальцы выпачканы в угольной пыли.

— Ничего себе, — пробормотал валет и тщательно вытер испачканную руку тряпкой, в которой с удивлением узнал маленькую детскую рубашку с кружевами, которые никак не подходили ни этой культуре, ни времени.

Пожав плечами, валет положил рубашку на стул и снова посмотрел на руку.

— Люмос, — кончики пальцев потеплели, и вверх взлетел огонек.

Ворон медленно перевел взгляд на кровать, где лежал уголь.

— Ничего себе, — снова пробормотал он. — Это что же, блокиратор магии?

Осторожно переложив уголь на уже выпачканную рубашку, Ворон тщательно отряхнул покрывало и снова исследовал кинжал и отмычку на активную магию — ничего. Ворон потер лоб.

— Мне нужна помощь, сам я во всем этом не разберусь.

Где-то…

— Почему везде, где бы он ни появлялся, происходит нечто странное? — женщина несколько раз прошла мимо экрана, на котором Ворон вертел в руках кинжал.

— И что, у вас нет никаких предположений? Даже после того, как на него обратило внимание дитя Хаоса? — Игрок, как всегда, появился неожиданно.

— И что это значит? — невероятно прекрасная девушка слегка нахмурилась.