Сэйдзи

Конечно, он мог бы попытаться выспаться днем, коль скоро ночь прошла без сна, но Огата чувствовал, что из этой затеи ничего дельного не выйдет. Потому решил и сегодня съездить в «Мурасакидзуи», несмотря на то, что ни одной учебной партии в расписании не стояло, однако повод был — зеленый чай Ичикавы-сан являлся еще одним проверенным спасительным средством для разыгравшихся нервов.

— Огата-сан! Огата-сан! Как хорошо, что я вас встретил! — не успел Огата открыть дверцу машины, как перед ним возник именно тот, о ком он думал, — так недолго и поверить в сверхъестественное — Ашивара излучал одновременно привычный позитив, затмевая даже скромное весеннее солнце, и непривычную серьезность, вносящую диссонанс в его образ. — Мне необходимо поговорить с вами.

— Ашивара, — он слегка поморщился от стрельнувшей в висок боли, вызванной громким голосом. — Это срочно? Я немного не в форме сегодня для каких-либо разговоров. Может, перенесем на выходные, после матча с Кувабарой-сэнсэем?

— Я очень извиняюсь, Огата-сан, но завтра утром у меня самолет в Китай — там тестируют компьютер, который будет играть в го как человек. Вернусь только через две недели, а разговор не терпит отлагательств.

— Что ж, тогда предлагаю хотя бы переместиться в более спокойное для беседы место. Я еду в «Мурасакидзуи», — он махнул рукой в сторону пассажирского сидения, полагая, что Ашивара поймет его правильно.

Сразу две противоречащих друг другу эмоции начали борьбу за внимание Огаты: любопытство и раздражение. Что такого важного и срочного мог рассказать Ашивара, что не терпело две недели до его возвращения? Они не были настолько близки, чтобы их связывали какие-то личные разговоры, значит, тема связана с го. Его раздражал собственный интерес к происходящему, бодрость Ашивары и весь этот день, неделя, год — жизнь. Переведя селектор коробки передач в режим движения и выжав педаль газа до упора, Огата сорвался с места, мстительно хмыкнув на испуганный вскрик вжавшегося в сидение Ашивары. Он любил скорость. Когда воздух со свистом проносился мимо, расправляя крылья за спиной и выдувая из головы всяческий ненужный мусор. Однако сегодня даже скорость не спасала — отвлечься от проблем не удавалось.

Заняв свой любимый столик в салоне и вымученной улыбкой поприветствовав Ичикаву-сан, Огата воззрился на сидящего напротив Ашивару, ожидая начала разговора.

— Огата-сан, я знаю, ты не особо жалуешь всяческие фестивали и турниры вне профессионального сообщества, и ты не очень-то любишь детей, но… у меня есть мысль создать школу. Школу для маленьких детей, чтобы учить их го, — при этих словах брови Огаты удивленно поползли вверх, он начал догадываться, что именно от него нужно Ашиваре, но не мог в такое поверить, — так вот, я бы хотел позвать тебя, Огата-сан, иногда читать лекции в этой школе и проводить показательные партии — со мной или другими приглашенными профессионалами, делиться опытом…

— Ашивара, тебе больше некого позвать? Или все уже отказались? — мозг подобрал наиболее вероятный вариант такой просьбы: последняя надежда.

— Хм, не знаю, я еще не спрашивал. Ты первый, кого я зову, потому что ты лучший из всех, кого я знаю. Да, есть молодые перспективные игроки, да и с малышней у того же Шиндо отличное взаимодействие, кстати, на идею школы меня навел именно он, но все они не имеют твоего опыта, по крайней мере, во взятии и удержании титулов. Да и ты же мой друг. Кого просить в первую очередь о помощи, как не друзей?

«Лучший из всех… читать лекции… Друг» — слова звенели в ушах разбитой фарфоровой чашечкой, словно его стукнули по голове чем-то тяжелым; где-то на заднем фоне Ашивара продолжал воодушевленно рассказывать о будущей школе, о том, как важно правильно обучать детей го, о том, что да, все же надо привлечь Хикару и Акиру, Исуми и прочих молодых игроков, о том, как он, Ашивара, будет рад, если Огата согласится… Скептик и мизантроп Огата Сэйдзи мутным взглядом смотрел сквозь собеседника и отчетливо сознавал, что просто не в состоянии придумать язвительный отрицательный ответ.

Он потряс головой, возвращаясь в реальность, и уставился на самозабвенно рассуждающего Ашивару — тот светился странным восторгом и надеждой. И вдруг Огата наконец-то понял: Ашивара просто всегда играл в свое удовольствие — как любители. Он отдавался именно процессу игры, наслаждался каждым неожиданным ходом, пусть даже ошибочным, пусть не своим, а соперника, красотой мысли игроков и течением камней в вечности… Ашиваре банально нравилось играть, выкладывать всякий раз новый, доселе не существовавший, монохромный — а на самом деле наполненный всеми цветами мира — узор на расчерченной клетками доске теплого золотистого оттенка. Ему хотелось делиться этой красотой с миром, распространяя го повсеместно, делая великую игру достоянием всего человечества. Он сохранил в себе то, что Огата безвозвратно потерял, — любовь к го.