Фандом: Хикару и Го. Пять ликов Огаты — пять партий его жизни.
56 мин, 27 сек 6430
У него никогда не было друзей. В детстве существовали одноклассники, соседи, приятели. А с тех самых пор, как Огата Сэйдзи в тринадцать лет отправился сдавать свой про-экзамен и начал долгий путь к цели, он узнал, что друзей в мире профессионалов нет и быть не может. Есть только противники, соперники, даже враги, которых нужно обойти, обогнать по пути наверх. Нельзя испытывать дружеских чувств к своим оппонентам, это порождает жалость, если «друг» слабее тебя, и зависть — если он сильнее. И то, и другое неконструктивно для игры. Жалость расслабляет и внушает излишнюю самоуверенность, зависть злит и не дает мыслить хладнокровно, а эмоциям в матче, особенно турнирном, совершенно точно не место. Дружить с обычными людьми, не живущими го? Смешно. Что могут дать ему тупые обыватели, чьи интересы вертятся вокруг покупки дивана или нового телевизора? Его жизнь — это го, его мир — мир профессионалов и любителей. Все его отношения с людьми всегда строились только вокруг игры.
Тойя Койо-сэнсэй совершенно точно не мог считаться другом. Отцом, наставником, тем, кого следовало превзойти, примером, а в самом начале — почти божеством. Разве можно дружить с богами? Ответ на столь глупый вопрос известен даже маленьким детям.
Курата? Слишком шумный, слишком показушный, вечно перспективный и чрезвычайно надоедливый. Он вызывал только царапающее раздражение, сродни першению в простуженном горле, и даже немного отвращение. Пухлая лепешка лица, улыбка во все зубы до самых ушей и цепкий хитрый взгляд голодной лисицы. Вечно испачканные в туши пальцы, так и норовящие вывести очередной автограф на любой пригодной для письма поверхности, и явно превышающий по количеству децибел норму голос. Посмешище. А в данный момент этот клоун — его соперник в борьбе за титул. Определенно, записать Курату в разряд друзей никогда бы не пришло Огате в голову.
Пожалуй, наиболее близким к категории «друг» в его жизни был Акира-кун. В маленьком сынишке учителя Огата видел самого себя: как он учился держать камни, как внимательно следил за рисующимся узором, как слушал объяснения и задавал правильные вопросы. У него тоже не было друзей-сверстников, способных понять и оценить талант Акиры, разделить его любовь к вечной игре, стать достойным соперником. Огата прошел через это — непонимание, насмешки, изоляцию — и отчасти даже понимал желание Тойи-младшего этих самых друзей обрести. Но с каждым новым разочарованием желание это постепенно угасало, и Акира мало-помалу начал тянуться ко взрослым ученикам своего отца, справедливо расценив, что только там, среди таких же, как он, сможет найти единомышленников. До тех самых пор, пока в жизни Тойи не появился Шиндо Хикару и не увел за собой и своим талантом. Эти отношения были чем-то большим, чем парадигма «учитель-ученик». Да, Акира-кун был наиболее близким к тому, что принято называть другом. Пока не стал профессионалом, сдав экзамен.
Именно в тот день Огата понял, что прежних отношений между ними уже никогда не будет: желание радоваться успехам Акиры словно стерли ластиком из его сознания, не оставив даже следа. Теперь их официальная встреча стала лишь делом времени, а именно там и только там Огата смог бы увидеть настоящую силу Тойи-куна, направленную на то, чтобы сломать его. И сам он будет стараться сломать Акиру. Никаких эмоций, лишь борьба двух гениальных разумов за право зваться лучшим. Огата узнал это давным-давно. Теперь и Акира познал эту истину — никакой дружбы по разные стороны гобана не существует. Тут либо отношения учитель-ученик, в которых второй всегда будет стараться превзойти первого, либо отношения соперничества, где каждый будет пытаться выбить противника из турнира. А уж победитель в партии, в борьбе, в итоге и вовсе один.
А после тех его слов Акира окончательно оказался потерян для Огаты в каком-либо качестве, кроме противника в официальных матчах. И, судя по яростному взгляду Шиндо-куна, которого каждый раз при любой, даже мимолетной встрече удостаивался Огата, он не только потерял потенциального друга, но приобрел еще и врага. Опасного врага. У этих двоих непонятные взаимоотношения, и ему было бы глубоко на них плевать, если бы эти «странные» отношения не делали парочку Шиндо-Тойя сильнее с каждым днем. И ближе к нему. Настанет день, и он проиграет партию одному из них. Или обоим. И этот день знаменует собой то самое неизбежное начало падения.
Тойя Койо-сэнсэй совершенно точно не мог считаться другом. Отцом, наставником, тем, кого следовало превзойти, примером, а в самом начале — почти божеством. Разве можно дружить с богами? Ответ на столь глупый вопрос известен даже маленьким детям.
Курата? Слишком шумный, слишком показушный, вечно перспективный и чрезвычайно надоедливый. Он вызывал только царапающее раздражение, сродни першению в простуженном горле, и даже немного отвращение. Пухлая лепешка лица, улыбка во все зубы до самых ушей и цепкий хитрый взгляд голодной лисицы. Вечно испачканные в туши пальцы, так и норовящие вывести очередной автограф на любой пригодной для письма поверхности, и явно превышающий по количеству децибел норму голос. Посмешище. А в данный момент этот клоун — его соперник в борьбе за титул. Определенно, записать Курату в разряд друзей никогда бы не пришло Огате в голову.
Пожалуй, наиболее близким к категории «друг» в его жизни был Акира-кун. В маленьком сынишке учителя Огата видел самого себя: как он учился держать камни, как внимательно следил за рисующимся узором, как слушал объяснения и задавал правильные вопросы. У него тоже не было друзей-сверстников, способных понять и оценить талант Акиры, разделить его любовь к вечной игре, стать достойным соперником. Огата прошел через это — непонимание, насмешки, изоляцию — и отчасти даже понимал желание Тойи-младшего этих самых друзей обрести. Но с каждым новым разочарованием желание это постепенно угасало, и Акира мало-помалу начал тянуться ко взрослым ученикам своего отца, справедливо расценив, что только там, среди таких же, как он, сможет найти единомышленников. До тех самых пор, пока в жизни Тойи не появился Шиндо Хикару и не увел за собой и своим талантом. Эти отношения были чем-то большим, чем парадигма «учитель-ученик». Да, Акира-кун был наиболее близким к тому, что принято называть другом. Пока не стал профессионалом, сдав экзамен.
Именно в тот день Огата понял, что прежних отношений между ними уже никогда не будет: желание радоваться успехам Акиры словно стерли ластиком из его сознания, не оставив даже следа. Теперь их официальная встреча стала лишь делом времени, а именно там и только там Огата смог бы увидеть настоящую силу Тойи-куна, направленную на то, чтобы сломать его. И сам он будет стараться сломать Акиру. Никаких эмоций, лишь борьба двух гениальных разумов за право зваться лучшим. Огата узнал это давным-давно. Теперь и Акира познал эту истину — никакой дружбы по разные стороны гобана не существует. Тут либо отношения учитель-ученик, в которых второй всегда будет стараться превзойти первого, либо отношения соперничества, где каждый будет пытаться выбить противника из турнира. А уж победитель в партии, в борьбе, в итоге и вовсе один.
А после тех его слов Акира окончательно оказался потерян для Огаты в каком-либо качестве, кроме противника в официальных матчах. И, судя по яростному взгляду Шиндо-куна, которого каждый раз при любой, даже мимолетной встрече удостаивался Огата, он не только потерял потенциального друга, но приобрел еще и врага. Опасного врага. У этих двоих непонятные взаимоотношения, и ему было бы глубоко на них плевать, если бы эти «странные» отношения не делали парочку Шиндо-Тойя сильнее с каждым днем. И ближе к нему. Настанет день, и он проиграет партию одному из них. Или обоим. И этот день знаменует собой то самое неизбежное начало падения.
Страница 8 из 17
