Андрей, молодой владелец сельского магазина, ожидает в гости невесту Юлию. Ее приезд предваряет не только пик странных исчезновений самых разных людей по всей области, но и сильнейший ураган, который лишает поселок связи с внешним миром. Продолжающиеся необъяснимые исчезновения вынуждают участкового с помощниками начать эвакуацию жителей. Однако колонне автомобилей не суждено покинуть поселок.
80 мин, 6 сек 15180
— Простите меня, Николаевна. Пришлось задержаться.
— Постой, Андрей, ты часом не поссорился с Юлей?
Николаевна знала о девушке Андрея, об их отношениях, и знала, что сегодня Юля должна была ему звонить — Андрей предупредил об этом вчера, на случай, если задержится. Пожалуй, только из-за этого предупреждения Николаевна не пришла сама к его дому, а прождала в магазине почти до обеда.
— У нас с Юлей все хорошо.
— У тебя лицо какое-то бледное.
Он промолчал, перекладывая какие-то бумаги, на Николаевну он не смотрел.
— Что все-таки с тобой?
Он уважал Николаевну, понимая, что лишь благодаря ей удержал магазин на плаву, по крайней мере, в первое время после смерти родителей. Да и теперь он не представлял себе другого человека, работающего в его магазине. Признаться, Николаевна стала ему ближе, чем родная тетка из Ростова. Андрея изредка раздражало лишь одно — излишняя назойливость Николаевны, если речь шла о его судьбе. Женщина, вырастившая троих детей, каждый из которых уже покинул Холмеч, еще не растратила материнскую теплоту и считала своим долгом заботиться о парне, однажды в один день потерявшем отца и мать.
Николаевна подошла ближе.
— Андрей, не пугай меня. Лучше расскажи. Я же вижу: что-то случилось.
Как ни странно Андрей не попросил оставить его в покое, как уже бывало, когда Николаевна слишком наседала на него. Он вообще не пытался остаться один. Казалось, присутствие женщины в данный момент даже желательно.
Как оказалось, он простоял в прихожей своего дома почти два часа. Стоял, потеряв ощущение времени, выглядывая из окна, и ждал, неизвестно чего. Страх был реальным, как вещь, которую можно потрогать. Даже уходя и слабея, его влияние оставалось, не выпуская парня из дома. И это не было наваждением. У Андрея даже мелькнула мысль: не позвонить ли участковому? Пусть вооруженный человек подъедет к его дому. Сейчас, в магазине, это казалось глупым, почти абсурдным.
Дом Андрея примостился между двумя поворотами в конце Дорожной улицы — небольшой отрезок, метров на сто тянувшийся с севера на юг. Со всех сторон дом обступали густые заросли акаций и кустарника. Андрей по-прежнему никого не видел, страх ушел, но это не вернуло спокойствия и решительности — память о собственных ощущениях была сильна.
Что с ним было? Чего он испугался? Как можно испугаться, не увидев и не услышав ничего, что могло бы стать причиной?
Он заставил себя покинуть дом, превратившийся в убежище по неизвестной, абстрактной причине. Он пробежал к старому гаражу, решив сегодня воспользоваться машиной, хотя почти всегда предпочитал ходить на работу пешком. Кое-как он выехал со двора, с тревогой оглядываясь по сторонам.
Да, Николаевна была подходящим слушателем, Андрей же хотел выговориться, но не знал, что именно сказать.
«Я вышел из дома и тут почувствовал самый настоящий страх? Страх настолько сильный, что я бросился назад в дом и простоял под дверью больше, чем полтора часа»?
Андрей поднял голову, посмотрел женщине в глаза.
— Николаевна, ничего серьезного не… Я только хотел… Можно я расскажу вам об этом позже? Мне надо подумать.
Женщина хотела что-то сказать, но в магазин вошли, она покосилась на него и вышла.
Андрей откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Случившееся у его дома медленно таяло, теряя яркость очертаний — казалось, его уже разъедало вездесущее время.
Окраина Волгодонска. После дневной жары город медленно раскачивается, как после одуряющего сна.
Степан, плотный мужчина средних лет с черной мохнатой полосой сросшихся бровей, заказал себе пакет сока и осмотрелся. Бар заполнялся с каждой минутой. Степан задержал взгляд на двух дальних столиках, занятых последние пять минут.
Ничего подозрительного. Обычные посетители.
Молодой мужчина в кожаной безрукавке на голое тело, с красным лицом, будто обожженным солнцем, говорит все громче и громче. Шум в баре постепенно набирает обороты.
Степан нервничал, хотя пока все складывалось неплохо. Он заметил, что у него трясутся руки, когда он наливал сок из пакета в стакан. Он был не прочь взять грамм двести водки, это оказалось бы весьма кстати, но, во-первых, он за рулем, во-вторых, стоит ему принять хоть каплю, и некие тормоза где-то в мозгу откажут: за первой рюмкой последует вторая, третья, и это продлится минимум неделю, а то и две. Так уже не раз случалось, хотя Степан клялся себе и другим, что выпьет всего лишь стакан-два.
Он не может себе этого позволить. Особенно сейчас.
Степан находился меж двух огней, и, кажется, спасительная тропа нашлась, но необходима максимальная осторожность.
— У вас свободно? — голос откуда-то сзади.
Степан оглянулся. Тот, кого он ждал.
— Да, пожалуйста.
Макс присел рядом. Высокий, привлекательный парень с короткой прической, одетый в простую белую футболку и джинсовые шорты.
— Спасибо, — он не сдержал ухмылку.
— Черт возьми, — прошептал Степан. — Откуда ты взялся? Я же следил за входом.
— Ладно, расслабься. Здесь до тебя никому нет дела. Мы не в нашем вшивом Холмече.
— Постой, Андрей, ты часом не поссорился с Юлей?
Николаевна знала о девушке Андрея, об их отношениях, и знала, что сегодня Юля должна была ему звонить — Андрей предупредил об этом вчера, на случай, если задержится. Пожалуй, только из-за этого предупреждения Николаевна не пришла сама к его дому, а прождала в магазине почти до обеда.
— У нас с Юлей все хорошо.
— У тебя лицо какое-то бледное.
Он промолчал, перекладывая какие-то бумаги, на Николаевну он не смотрел.
— Что все-таки с тобой?
Он уважал Николаевну, понимая, что лишь благодаря ей удержал магазин на плаву, по крайней мере, в первое время после смерти родителей. Да и теперь он не представлял себе другого человека, работающего в его магазине. Признаться, Николаевна стала ему ближе, чем родная тетка из Ростова. Андрея изредка раздражало лишь одно — излишняя назойливость Николаевны, если речь шла о его судьбе. Женщина, вырастившая троих детей, каждый из которых уже покинул Холмеч, еще не растратила материнскую теплоту и считала своим долгом заботиться о парне, однажды в один день потерявшем отца и мать.
Николаевна подошла ближе.
— Андрей, не пугай меня. Лучше расскажи. Я же вижу: что-то случилось.
Как ни странно Андрей не попросил оставить его в покое, как уже бывало, когда Николаевна слишком наседала на него. Он вообще не пытался остаться один. Казалось, присутствие женщины в данный момент даже желательно.
Как оказалось, он простоял в прихожей своего дома почти два часа. Стоял, потеряв ощущение времени, выглядывая из окна, и ждал, неизвестно чего. Страх был реальным, как вещь, которую можно потрогать. Даже уходя и слабея, его влияние оставалось, не выпуская парня из дома. И это не было наваждением. У Андрея даже мелькнула мысль: не позвонить ли участковому? Пусть вооруженный человек подъедет к его дому. Сейчас, в магазине, это казалось глупым, почти абсурдным.
Дом Андрея примостился между двумя поворотами в конце Дорожной улицы — небольшой отрезок, метров на сто тянувшийся с севера на юг. Со всех сторон дом обступали густые заросли акаций и кустарника. Андрей по-прежнему никого не видел, страх ушел, но это не вернуло спокойствия и решительности — память о собственных ощущениях была сильна.
Что с ним было? Чего он испугался? Как можно испугаться, не увидев и не услышав ничего, что могло бы стать причиной?
Он заставил себя покинуть дом, превратившийся в убежище по неизвестной, абстрактной причине. Он пробежал к старому гаражу, решив сегодня воспользоваться машиной, хотя почти всегда предпочитал ходить на работу пешком. Кое-как он выехал со двора, с тревогой оглядываясь по сторонам.
Да, Николаевна была подходящим слушателем, Андрей же хотел выговориться, но не знал, что именно сказать.
«Я вышел из дома и тут почувствовал самый настоящий страх? Страх настолько сильный, что я бросился назад в дом и простоял под дверью больше, чем полтора часа»?
Андрей поднял голову, посмотрел женщине в глаза.
— Николаевна, ничего серьезного не… Я только хотел… Можно я расскажу вам об этом позже? Мне надо подумать.
Женщина хотела что-то сказать, но в магазин вошли, она покосилась на него и вышла.
Андрей откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Случившееся у его дома медленно таяло, теряя яркость очертаний — казалось, его уже разъедало вездесущее время.
Окраина Волгодонска. После дневной жары город медленно раскачивается, как после одуряющего сна.
Степан, плотный мужчина средних лет с черной мохнатой полосой сросшихся бровей, заказал себе пакет сока и осмотрелся. Бар заполнялся с каждой минутой. Степан задержал взгляд на двух дальних столиках, занятых последние пять минут.
Ничего подозрительного. Обычные посетители.
Молодой мужчина в кожаной безрукавке на голое тело, с красным лицом, будто обожженным солнцем, говорит все громче и громче. Шум в баре постепенно набирает обороты.
Степан нервничал, хотя пока все складывалось неплохо. Он заметил, что у него трясутся руки, когда он наливал сок из пакета в стакан. Он был не прочь взять грамм двести водки, это оказалось бы весьма кстати, но, во-первых, он за рулем, во-вторых, стоит ему принять хоть каплю, и некие тормоза где-то в мозгу откажут: за первой рюмкой последует вторая, третья, и это продлится минимум неделю, а то и две. Так уже не раз случалось, хотя Степан клялся себе и другим, что выпьет всего лишь стакан-два.
Он не может себе этого позволить. Особенно сейчас.
Степан находился меж двух огней, и, кажется, спасительная тропа нашлась, но необходима максимальная осторожность.
— У вас свободно? — голос откуда-то сзади.
Степан оглянулся. Тот, кого он ждал.
— Да, пожалуйста.
Макс присел рядом. Высокий, привлекательный парень с короткой прической, одетый в простую белую футболку и джинсовые шорты.
— Спасибо, — он не сдержал ухмылку.
— Черт возьми, — прошептал Степан. — Откуда ты взялся? Я же следил за входом.
— Ладно, расслабься. Здесь до тебя никому нет дела. Мы не в нашем вшивом Холмече.
Страница 10 из 22
