Фандом: Хранители снов. Люди всегда были очень способными в том, что касается уничтожения и разрушения. Третья Мировая война. Время для страха, но никак не для смеха и чудес… Однако не все с этим согласны.
113 мин, 25 сек 4989
Пиктограммы над головой Хранителя Снов сложились в систему векторов; Джек почесал затылок в недоумении, но потом кивнул. Вверх и вперёд, высоко, до края тропосферы, где холодно и не хватает воздуха… не хватало бы, будь они людьми. Сквозь облака под ясное ночное небо, где — к лучшему или к худшему? — сейчас не было луны.
Вьюга, бьющая прямо навстречу, начала тормозить движение ракет. Чуть-чуть, самую малость, но тормозить. Намерзающий лёд портил аэродинамику — хотя Джек и слова-то такого не знал. Или знал, но забыл. Не до умных слов, когда пытаешься идти наперекор законам природы… и своего существования. Когда энергия стремительно утекает — просто на то, чтобы не отстать от цели, потому что скорость невероятно велика.
Переговариваться в таких условиях практически невозможно. Не посмотреть, что рисует Песочник, не различить, говорит Кромешник что-то по делу или просто ругается. Ветер не доносил до Джека слова, потому что все силы были брошены на другую задачу.
Прядь золотого песка захлестнула одну из ракет. Следом хлынуло множество других, оплетая сплошной сетью. Песочник указал вниз, в океан — и Кромешник, подогнав ездового кошмара ближе, резко ударил его по плечу. Пытался что-то сказать, но не слышно было ни одного слова. Тогда он просто коротко взмахнул рукой в запрещающем жесте.
Вопросительный знак над макушкой Хранителя Снов продержался всего секунду, но этого вполне хватило, чтобы донести суть. «Если нет, то что тогда?»
Кромешник помедлил пару мгновений, после чего сам сотворил пиктограмму: грибок ядерного взрыва, заключённый в кольцо. Джек, наконец, присмотревшийся к «беседе», защитил изображение от ветра, так что оно так и осталось висеть в воздухе над ладонью тёмного духа.
Через несколько секунд Песочник добавил второе кольцо, золотое.
Тогда Кромешник кивнул. Не то, чтобы он был уверен, что это сработает, и не то, чтобы наверняка знал, как заставить ракеты сдетонировать… Но лучшего варианта не видел.
Кошмары, подчиняясь безмолвному приказу, метнулись вперёд. Облепили золотое плетение темнотой, создавая сплошной кокон. Все, какие только есть — чёрная волна, хлынувшая со всех сторон.
Далеко, на материке, люди в шоке смотрели на экраны, откуда в один момент исчезли двенадцать межконтинентальных баллистических ракет.
А сталкиваться друг с другом на такой скорости противопоказано даже ракетам, которые выдерживают разгон в плотных слоях атмосферы… Взрыв произошёл там, где никакие радары не могли его зафиксировать.
Тьма и страх — энергия. И сны — тоже. Поток техногенной, сотворённой руками людей энергии схлестнулся с ними, расплескался по сплетённому из страха и грёз кокону, уничтожая его изнутри. Разъедая, разрывая в клочья. Но не так-то просто уничтожить то, что подкреплено верой. Тысячами и тысячами сердец и снов, улыбками и смехом, слезами и просьбами — верой в то, что когда-нибудь всё будет хорошо.
Чудовищную энергию ядерного взрыва удерживал песок. Чёрный и золотой, состоящий не из диоксида кремния, а из кошмаров и грёз — но всё-таки песок. Если бы Кромешник мог сейчас думать о чём-то, кроме рвущей на части боли и того, как не выпустить из клетки техногенную стихию, он мог бы посчитать это весьма ироничным.
Они сгорали — казалось, бесконечно долго. Вместе с утекающей силой теряли самих себя, но когда не осталось уже почти ничего, всё закончилось. Стихии уничтожили друг друга в яркой вспышке, ослепительной, но такой безобидной по сравнению с тем, что могло бы случиться.
Остались чернота неба, мутная пелена облаков, за которой скрывалась земля… и падение.
Джек метнулся вниз сразу, как только проморгался после вспышки; сперва безошибочно нацелился на гаснущую золотую искру. Не сбавляя скорости, сгрёб Песочника одной рукой — и продолжил даже не лететь, а падать. Найти сгусток темноты гораздо сложнее. Как чёрную кошку в чёрной комнате. Впрочем, поиски кошки — успешно пройденный этап.
Облачный слой промелькнул несколькими мгновениями дезориентации, и внизу оказался океан. Уже так близко, а он всё ещё не… Нашёл. Джек, не задумываясь, бросил посох, чтобы освободить вторую руку: цеплять его за спину показалось слишком долгим. Ухватил Кромешника за плечо, до судороги стискивая пальцы.
Оставалось затормозить падение, но на это времени уже не хватало.
Перед ударом Джек успел только крепче прижать к себе два тела и задержать дыхание.
Одинаково далеко что от берегов Евразии, что от Северной Америки на волнах покачивалась большая льдина. Слишком плоская для айсберга, да и вообще посреди Тихого океана айсбергу не место… Только вот Джеку было на это глубоко плевать. Ему на всё было плевать, кроме бесчувственных тел рядом.
Он подсунул под голову Кромешнику свёрнутую куртку, а Песочника держал на коленях, как ребёнка. Тёмному-то холод не повредит, а вот насчёт Хранителя Снов такой уверенности не было, и класть его на лёд казалось неправильным. Больше ничего сделать не получалось: только ждать, пока их найдут. На полёт через океан сил уже не осталось. Даже в одиночку не долетел бы, пожалуй.
Вьюга, бьющая прямо навстречу, начала тормозить движение ракет. Чуть-чуть, самую малость, но тормозить. Намерзающий лёд портил аэродинамику — хотя Джек и слова-то такого не знал. Или знал, но забыл. Не до умных слов, когда пытаешься идти наперекор законам природы… и своего существования. Когда энергия стремительно утекает — просто на то, чтобы не отстать от цели, потому что скорость невероятно велика.
Переговариваться в таких условиях практически невозможно. Не посмотреть, что рисует Песочник, не различить, говорит Кромешник что-то по делу или просто ругается. Ветер не доносил до Джека слова, потому что все силы были брошены на другую задачу.
Прядь золотого песка захлестнула одну из ракет. Следом хлынуло множество других, оплетая сплошной сетью. Песочник указал вниз, в океан — и Кромешник, подогнав ездового кошмара ближе, резко ударил его по плечу. Пытался что-то сказать, но не слышно было ни одного слова. Тогда он просто коротко взмахнул рукой в запрещающем жесте.
Вопросительный знак над макушкой Хранителя Снов продержался всего секунду, но этого вполне хватило, чтобы донести суть. «Если нет, то что тогда?»
Кромешник помедлил пару мгновений, после чего сам сотворил пиктограмму: грибок ядерного взрыва, заключённый в кольцо. Джек, наконец, присмотревшийся к «беседе», защитил изображение от ветра, так что оно так и осталось висеть в воздухе над ладонью тёмного духа.
Через несколько секунд Песочник добавил второе кольцо, золотое.
Тогда Кромешник кивнул. Не то, чтобы он был уверен, что это сработает, и не то, чтобы наверняка знал, как заставить ракеты сдетонировать… Но лучшего варианта не видел.
Кошмары, подчиняясь безмолвному приказу, метнулись вперёд. Облепили золотое плетение темнотой, создавая сплошной кокон. Все, какие только есть — чёрная волна, хлынувшая со всех сторон.
Далеко, на материке, люди в шоке смотрели на экраны, откуда в один момент исчезли двенадцать межконтинентальных баллистических ракет.
А сталкиваться друг с другом на такой скорости противопоказано даже ракетам, которые выдерживают разгон в плотных слоях атмосферы… Взрыв произошёл там, где никакие радары не могли его зафиксировать.
Тьма и страх — энергия. И сны — тоже. Поток техногенной, сотворённой руками людей энергии схлестнулся с ними, расплескался по сплетённому из страха и грёз кокону, уничтожая его изнутри. Разъедая, разрывая в клочья. Но не так-то просто уничтожить то, что подкреплено верой. Тысячами и тысячами сердец и снов, улыбками и смехом, слезами и просьбами — верой в то, что когда-нибудь всё будет хорошо.
Чудовищную энергию ядерного взрыва удерживал песок. Чёрный и золотой, состоящий не из диоксида кремния, а из кошмаров и грёз — но всё-таки песок. Если бы Кромешник мог сейчас думать о чём-то, кроме рвущей на части боли и того, как не выпустить из клетки техногенную стихию, он мог бы посчитать это весьма ироничным.
Они сгорали — казалось, бесконечно долго. Вместе с утекающей силой теряли самих себя, но когда не осталось уже почти ничего, всё закончилось. Стихии уничтожили друг друга в яркой вспышке, ослепительной, но такой безобидной по сравнению с тем, что могло бы случиться.
Остались чернота неба, мутная пелена облаков, за которой скрывалась земля… и падение.
Джек метнулся вниз сразу, как только проморгался после вспышки; сперва безошибочно нацелился на гаснущую золотую искру. Не сбавляя скорости, сгрёб Песочника одной рукой — и продолжил даже не лететь, а падать. Найти сгусток темноты гораздо сложнее. Как чёрную кошку в чёрной комнате. Впрочем, поиски кошки — успешно пройденный этап.
Облачный слой промелькнул несколькими мгновениями дезориентации, и внизу оказался океан. Уже так близко, а он всё ещё не… Нашёл. Джек, не задумываясь, бросил посох, чтобы освободить вторую руку: цеплять его за спину показалось слишком долгим. Ухватил Кромешника за плечо, до судороги стискивая пальцы.
Оставалось затормозить падение, но на это времени уже не хватало.
Перед ударом Джек успел только крепче прижать к себе два тела и задержать дыхание.
Одинаково далеко что от берегов Евразии, что от Северной Америки на волнах покачивалась большая льдина. Слишком плоская для айсберга, да и вообще посреди Тихого океана айсбергу не место… Только вот Джеку было на это глубоко плевать. Ему на всё было плевать, кроме бесчувственных тел рядом.
Он подсунул под голову Кромешнику свёрнутую куртку, а Песочника держал на коленях, как ребёнка. Тёмному-то холод не повредит, а вот насчёт Хранителя Снов такой уверенности не было, и класть его на лёд казалось неправильным. Больше ничего сделать не получалось: только ждать, пока их найдут. На полёт через океан сил уже не осталось. Даже в одиночку не долетел бы, пожалуй.
Страница 21 из 32
