Шева

— Но… — Вика замолчала, растерянно смотря на Лешу. Таким она его еще никогда не видела — в его взгляде читались одновременно страх и плохо скрываемое отвращение, с которым он смотрел на жену. Было ясно, что он уедет из деревни с супругой или без нее.

Собирались недолго — большая часть вещей, которые они привезли с собой, так и осталась в машине. Леша со злостью сорвал с гвоздя череп и запустил его в глубину зарослей.

— Зачем?!— вскрикнула Вика.

— К черту!— зло сказал Леша, — я эту дрянь с собой не потащу.

Наконец погрузив все что можно, они заперли дверь и ворота, после чего выехали на проселочную дорогу. На улице было еще темно — рассвет задерживался из-за затянувших небо больших темных туч.

— Может не поедем?— робко сказала Вика, поглядывая на небо, — вдруг дождь пойдет?

— Прорвемся, — сквозь зубы сказал Алексей, — я здесь ни минуты не останусь.

Вика пожала плечами и уставилась в окно машины. За стеклом мелькали деревенские дома, во многих окнах уже горел свет. Кое-где местные жители выходили из ворот, провожая проезжавшую машину хмурыми взглядами.

— Вот чего они рожи кривят? — в сердцах произнес Леша.

Вика отвернулась-говорить с мужем было неохота. Сейчас он казался совсем чужим.

— Видят, что дождь будет, вот и кривят, — словно в подтверждение ее слов, на оконное стекло упали первые капли. Леша промолчал, прибавив скорости.

Они выехали с проселочной дороги на трассу, которую с обеих сторон обступил густой лес — вековая Парма, чащоба полная древних тайн. «Отпустит ли она нас» — подумала Вика, украдкой прижимая к груди небольшой сверток. Она все же не утерпела и тайком от мужа подняла выброшенный череп архозавра.

Дождь лил сильнее, дворники работали как сумасшедшие, а небо, будто игнорируя наступающее утро, становилось все темнее. Вике показалось, что они едут в огромном туннеле, где стенами выступали исполинские ели, а крышей черные тучи.

Раздался оглушительный раскат грома и небо взрезала извилистая молния.

— Леша! — крикнула Вика.

За окном мелькнула бурлящая вода — они переезжали через поднявшуюся от дождя реку.

— Леша!— отчаянно крикнула девушка, перекрывая новый раскат грома, — может вернемся?

— Что, — обернулся к ней Леша.

— Давай вернемся, говорю, — еще раз крикнула Вика, — переждем, когда дождь кончится.

Леша помотал головой, вцепившись в руль. Вика хотела крикнуть еще, когда вновь блеснула молния, грянул гром и, словно в ответ, тело девушки вдруг скрутила жуткая боль, зародившаяся где-то в сердце и разлившаяся по всему телу. Вика скорчилась на заднем сиденье, прижав руки к груди.

— Лешшааааа, — простонала она.

С ней творилось что-то неладное — лоб покрыла испарина, сердце колотилось так, будто стремилось вырваться из груди, в виски словно колотили маленькие молоточки. Вика в отчаянии прижала ладони к ушам — ей слышалось, что в такт ударам сердца откуда-то снаружи (или в ее голове?) раздаются размеренные удары бубна. Девушка решила, что она сходит с ума: будто откликаясь на эти удары, внутри нее затрепыхалось, забилось, вырываясь наружу, что-то живое. Нечто, не желающее, чтобы его вывозили из этих мест. Вика, почувствовав резкий приступ тошноты, вырвала прямо на сиденье машины.

— Что с тобой?— увидевший лицо жены в зеркале Леша развернулся, — Вика, скоро…

— Ос… — почти выкрикнула Вика, стремясь заглушить шум в ее голове, — остановиии…, — произнесла она, судорожно цепляясь за спинку переднего кресла

Ее горло сдавил спазм, она мучительно закашлялась, выблевывая на пол черный комок, расплетшийся на множество маленьких извивающихся существ. Большая черная ящерица взбежала на спинку кресла, распахнув пасть и зашипев на оторопевшего мужа. Над спинкой кресла поднялось искаженное болью лицо Вики и на мгновение черты ее будто слились, смешались с мордой рептилии. Пораженный ужасом, Леша отпрянул, на мгновение выпустив руль. Машина, вильнув на скользких досках и, проломив деревянное ограждение моста, въехала в разлившуюся реку.

Бубен все громче рокочет над головой и сквозь темную толщу мутной воды мерцает яркое пламя костра. Бесшумно и быстро, прижав лапы к телу, извивается под водой чешуйчатая тварь. Существо, пришедшее из непостижимой человеческим разумом временной бездны, по всем законам природы должное уйти в небытие задолго до появления человека — но что те законы наследникам тайного знания. Знания позволяющего проникать сквозь время и пространство, утверждающего глубокое единство всего сущего-животного, людского, божественного, знания благодаря, которому тварь из болота была жива — и хотела жрать!