Шиповничек

Въехали они в конце марта, когда отделочники закончили ремонт, а нанятая бригада из клининговой компании выдраила дом от строительной пыли.

Когда Оля зашла в дом и вдохнула свежий аромат, которое источало лимонное деревце в кадушке, она расплакалась — настолько красиво и по-Олиному все было.

Сергею теперь приходилось тратить на дорогу по полтора часа утром и вечером, но оно того стоило. Посидеть вечером на веранде с чашкой горячего кофе и сигаретой — это компенсировало все неудобства. Да и Оля явно была счастлива. Именно так, по мнению Сергея, и должна жить беременная женщина — счастливая, наполненная, спокойная и нежная, окруженная уютом и комфортом.

В первое воскресенье в их новом доме Оля испекла пирог с яблоками и корицей (во время беременности она увлеклась выпечкой), и Юрьевы решили пригласить в гости соседку, которую часто видели на огороде рядом с ее домом. Сергей не особо горел желанием, но Оле хотелось познакомиться с женщиной. Все-таки приятней как-то, когда знаком с соседями.

Оля отправила мужа звать гостью. Через полчаса они явились.

— Здравствуйте, меня зовут Оля! — она мило улыбнулась женщине.

— А меня — Дарья Семеновна, очень рада знакомству.

Сначала соседка немного стеснялась, но потом освоилась, особенно когда Оля не выдержала и фыркнула с набитым ртом какой-то шутке Сергея, и забрызгала ему рубашку. Соседка поняла, что, несмотря на внешний лоск, Юрьевы простые ребята.

Говорили обо всем — о соседях, о поселке, Сергей рассказал про свой бизнес, Дарья Семеновна — про детей и внуков. После первой кружки чаю Оля вышла на кухню и вернулась с кувшином шиповника.

— Дарь Семеновна, шиповничка не хотите? Сереж, а ты?

Соседка переменилась в лице.

— Оля, а что это за шиповник? Ты его не тут, возле озера, собирала?

— Да, тут.

— Медленно ответила Оля.

— А что?

Дарья Семеновна замахала руками.

— Не пей его, ты что! Плохой то куст, нельзя с него ягоды собирать.

— Почему нельзя? — встревожился Сергей, глядя на бледную Олю. Черт, он же ее к этому шиповнику приохотил.

Дарья Семеновна замялась.

— Ну… вы же ребята городские, не разбираетесь наверное. Этот куст круглый год плодоносит, не должно быть так. Шиповник только в сентябре собирают. Мало ли что, может, мутация какая или еще чего. Нехорошо это.

Оля с Сергеем обескураженно переглянулись.

— А я думала, так и должно быть…

— А я и внимания не обратил.

С легкой долей сожаления Оля вышла на кухню с кувшином, чтобы вылить отвар. Сергей поймал взгляд Дарьи Семеновны. Она махнула рукой, мол — позже.

Настроение после этого эпизода немного упало. У Оли разболелась голова, она разволновалась, что пила «неправильный» шиповник всю беременность, и Сергей помог ей лечь в постель. Когда он спустился, соседка уже стояла в дверях.

— Сережа, проводи меня, расскажу все. Не хотела жену твою волновать, на сносях она.

Они вышли под моросящий дождик. Всю дорогу Дарья Семеновна молчала, но уже возле своего дома предложила Сергею посидеть на веранде. Сергей закурил, и соседка наконец заговорила.

— В общем, жила тут до вас женщина одна, Марья Филипповна, пожилая очень. Переехала к ней в начале девяностых родственница какая-то, племянница вроде — Катька. Странная девка была, из деревни какой-то глухой. Видать, на дом рассчитывала, ну и правильно рассчитала — в девяносто четвертом Марью удар хватил, и померла она. Осталась Катька одна, и все хотела мужа себе найти. Молодая, лет двадцать пять, а внешне — вроде и заметная, но какая-то малахольная. Высокая, худая как жердь, волосы темные, а глаза светлые, водянистые, и косые — в разные стороны смотрят. Да и по характеру — нелюдимая, и придурковатая слегка какая-то, нервная. Короче, хоть и с приданым, но никто особо на такую красоту не претендовал. Пыталась она колдовать что-то, гадала, только плохо у нее все выходило, карты врали. Нашла она себе хахаля все-таки потом, Витьку, да совсем сбрендила — хотела его приворожить, к себе привязать, куклы какие-то делала. Витька вскоре все это просек и нос ей разбил, ушел, разумеется. А Катька уже забеременеть успела от него. Но, кстати, беременной она получше стала — веселая такая ходила, спокойная, со всеми здоровалась, даже похорошела как-то. Жалко ее.

Марья Семеновна помолчала и с тоской посмотрела на улицу, где уже вовсю припустил дождь.

— Почему жалко? Что было дальше?

— А что дальше… плохо вышло дальше. Витька как ушел от нее, бросил беременную, так почти сразу вдруг силу мужскую потерял. Ну и решил, что Катька ему порчу навела в отместку. А Катька-то, дура, болтала много, но даже карты разложить не умела толком, какие там порчи. Да и не злилась она на него особо, сначала плакала, а как ребенок расти в животе начал, так и вовсе успокоилась.