Дом был, мягко говоря, не ах. Если честно, Оля даже слегка надулась на мужа. После его хвалебных од она ожидала, как минимум — нормального добротного дома, если уж не дворца.
Добавить в моё избранное
29 мин, 30 сек 5137
Ты о ребенке подумала?
— Ты целыми днями в городе, мне тут одиноко! И вообще, какой загородный дом без собаки?
— Сказала бы, поехали бы в питомник, выбрали бы нормального!
— Он и так нормальный! — зарыдав, Оля бросилась из комнаты, прижав к груди щенка.
Сергей вздохнул. Все понятно, гормоны, но головой думать тоже надо.
Оля нашлась на лоджии. Она сидела в кресле со щенком на коленях и глотала слезы. Сергей сел перед ней на корточки.
— Давай так, сегодня он поспит на кухне, а утром я отвезу его в ветеринарку на анализы. Сделаем прививки, на глисты и блохи проверим, а потом я его тебе верну, если все будет нормально. Но, если он будет агрессивным — сразу в приют. Согласна так?
Оля кивнула. Через минуту она перестала дуться и объявила, что щенка зовут Рич.
Через четыре дня Сергей отвез ее в больницу со схватками. Двадцатого мая они стали родителями.
Недели, которые потянулись после возвращения из роддома, казались Оле такими светлыми и счастливыми, что ее иногда точила мысль, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Илюша родился крупным и здоровым, но роды, тем не менее, прошли легко. Когда Оля впервые увидела сына, вид смугленького, темноглазого, так похожего на Сережу малыша, окончательно стер образ светловолосой девочки, который она лелеяла всю беременность. Когда Сергей забрал их с ребенком из роддома, по дороге они почти не разговаривали — счастье оглушило их своим молотом, отметя любую надобность в словах. Казалось, сам воздух был наэлектризован этим счастьем.
Это состояние держалось и дальше, но иногда на Олю словно накатывал холод, и она ощущала, как будто стоит перед пропастью, или как будто над ней нависла огромная волна. Но день за днем ничего не происходило, и Олю стало потихоньку отпускать. Свое напряжение она списывала на стресс от родов, и старалась ничего не замечать. Поэтому она совсем перестала ходить к озеру и сидеть возле своего любимого куста, ведь там было что замечать.
Перед выпиской из роддома Сергей вечером вышел покурить, и прошелся к озеру. Что-то заставило его подойти к шиповнику, и не зря — он нашел там труп кошки. Похоже, она умерла быстро, иначе Сергей услышал бы ее вопли. Выглядело так, будто кошка пыталась забраться на куст, и увязла в нем. Вся она была истыкана шипами и перепачкана кровью. Матерясь, Сергей снова занялся утилизацией трупа. Когда он выпутывал трупик из веток, ему показалось, что ягоды как будто налились соком, стали еще крупнее и ярче, напоминая уже не шиповник, а вишню. Сергей списал все на закатный свет, но невзлюбил куст еще больше.
Когда Оля с Илюшей вернулись домой, Сергей завел привычку каждый вечер выходить к озеру и проверять куст. И каждый вечер он находил там новый «подарок». В основном птицы, кошек больше не было. Неудивительно — ягоды выглядели очень соблазнительно для птиц. Отрывая очередную жертву от шипов, Сергей однажды раздавил ягоду, и ему на пальцы обильно брызнул красный сок. Это было совсем не похоже на тот шиповник, что Сергей знал с детства. Может, это и правда какой-то новый сорт? Отмывая руки под краном, он отчетливо почувствовал железистый запах крови, и нашел глубокую царапину на пальце, которую сначала не заметил. О своих находках Оле он ничего не рассказывал.
Впрочем, в августе она сама узнала всю правду. Сергей не успел переступить порога дома, как Оля кинулась к нему со слезами. Оказалось, она гуляла с коляской по поселку, и разговорилась с какой-то старушкой. Слово за слово, та выложила ей все — про Катьку, про младенца и про шиповник. Оля была в ужасе от того, что она пила столько времени, и в гневе, почему Сергей ничего не рассказал ей. Кое-как ему удалось успокоить жену, он рассказал ей про свои планы провести эксгумацию, и Оля немного пришла в себя. От криков проснулся Илюша, разлаялся Рич (который так и остался в доме, превратившись уже в небольшого тощего песика с острой мордочкой), и внимание Юрьевых переключилось.
Вот она, волна, думала Оля, укачивая сына. Слишком хорошо все было, так хорошо, как не бывает. Им достался пресловутый «дом с секретом» как в банальном фильме ужасов. По-новому она прислушивалась к шорохам дома, но ничего аномального не могла уловить. Тем не менее, осознавать, что совсем недалеко в земле лежит один младенец, тогда как другой, живой и здоровый, спит в кроватке, было невыносимо. В бессонницу Оле являлись картины, как крошечную светловолосую головку точат черви, она вскакивала в ужасе, и начинала наматывать по комнате круги. Как Сергей и опасался, эта история оказалась слишком жестокой для его впечатлительной жены.
Что такое настоящая волна ужаса, которая сбивает с ног и смывает такое хрупкое ощущение стабильности и счастья, Оля узнала через неделю. Сергей был на работе, Илюша лежал в кроватке, Рич — на веранде. Весь день было душно и пасмурно, моросил дождь, и Олю невыносимо тянуло спать. Сергей должен был приехать через пару часов.
— Ты целыми днями в городе, мне тут одиноко! И вообще, какой загородный дом без собаки?
— Сказала бы, поехали бы в питомник, выбрали бы нормального!
— Он и так нормальный! — зарыдав, Оля бросилась из комнаты, прижав к груди щенка.
Сергей вздохнул. Все понятно, гормоны, но головой думать тоже надо.
Оля нашлась на лоджии. Она сидела в кресле со щенком на коленях и глотала слезы. Сергей сел перед ней на корточки.
— Давай так, сегодня он поспит на кухне, а утром я отвезу его в ветеринарку на анализы. Сделаем прививки, на глисты и блохи проверим, а потом я его тебе верну, если все будет нормально. Но, если он будет агрессивным — сразу в приют. Согласна так?
Оля кивнула. Через минуту она перестала дуться и объявила, что щенка зовут Рич.
Через четыре дня Сергей отвез ее в больницу со схватками. Двадцатого мая они стали родителями.
Недели, которые потянулись после возвращения из роддома, казались Оле такими светлыми и счастливыми, что ее иногда точила мысль, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Илюша родился крупным и здоровым, но роды, тем не менее, прошли легко. Когда Оля впервые увидела сына, вид смугленького, темноглазого, так похожего на Сережу малыша, окончательно стер образ светловолосой девочки, который она лелеяла всю беременность. Когда Сергей забрал их с ребенком из роддома, по дороге они почти не разговаривали — счастье оглушило их своим молотом, отметя любую надобность в словах. Казалось, сам воздух был наэлектризован этим счастьем.
Это состояние держалось и дальше, но иногда на Олю словно накатывал холод, и она ощущала, как будто стоит перед пропастью, или как будто над ней нависла огромная волна. Но день за днем ничего не происходило, и Олю стало потихоньку отпускать. Свое напряжение она списывала на стресс от родов, и старалась ничего не замечать. Поэтому она совсем перестала ходить к озеру и сидеть возле своего любимого куста, ведь там было что замечать.
Перед выпиской из роддома Сергей вечером вышел покурить, и прошелся к озеру. Что-то заставило его подойти к шиповнику, и не зря — он нашел там труп кошки. Похоже, она умерла быстро, иначе Сергей услышал бы ее вопли. Выглядело так, будто кошка пыталась забраться на куст, и увязла в нем. Вся она была истыкана шипами и перепачкана кровью. Матерясь, Сергей снова занялся утилизацией трупа. Когда он выпутывал трупик из веток, ему показалось, что ягоды как будто налились соком, стали еще крупнее и ярче, напоминая уже не шиповник, а вишню. Сергей списал все на закатный свет, но невзлюбил куст еще больше.
Когда Оля с Илюшей вернулись домой, Сергей завел привычку каждый вечер выходить к озеру и проверять куст. И каждый вечер он находил там новый «подарок». В основном птицы, кошек больше не было. Неудивительно — ягоды выглядели очень соблазнительно для птиц. Отрывая очередную жертву от шипов, Сергей однажды раздавил ягоду, и ему на пальцы обильно брызнул красный сок. Это было совсем не похоже на тот шиповник, что Сергей знал с детства. Может, это и правда какой-то новый сорт? Отмывая руки под краном, он отчетливо почувствовал железистый запах крови, и нашел глубокую царапину на пальце, которую сначала не заметил. О своих находках Оле он ничего не рассказывал.
Впрочем, в августе она сама узнала всю правду. Сергей не успел переступить порога дома, как Оля кинулась к нему со слезами. Оказалось, она гуляла с коляской по поселку, и разговорилась с какой-то старушкой. Слово за слово, та выложила ей все — про Катьку, про младенца и про шиповник. Оля была в ужасе от того, что она пила столько времени, и в гневе, почему Сергей ничего не рассказал ей. Кое-как ему удалось успокоить жену, он рассказал ей про свои планы провести эксгумацию, и Оля немного пришла в себя. От криков проснулся Илюша, разлаялся Рич (который так и остался в доме, превратившись уже в небольшого тощего песика с острой мордочкой), и внимание Юрьевых переключилось.
Вот она, волна, думала Оля, укачивая сына. Слишком хорошо все было, так хорошо, как не бывает. Им достался пресловутый «дом с секретом» как в банальном фильме ужасов. По-новому она прислушивалась к шорохам дома, но ничего аномального не могла уловить. Тем не менее, осознавать, что совсем недалеко в земле лежит один младенец, тогда как другой, живой и здоровый, спит в кроватке, было невыносимо. В бессонницу Оле являлись картины, как крошечную светловолосую головку точат черви, она вскакивала в ужасе, и начинала наматывать по комнате круги. Как Сергей и опасался, эта история оказалась слишком жестокой для его впечатлительной жены.
Что такое настоящая волна ужаса, которая сбивает с ног и смывает такое хрупкое ощущение стабильности и счастья, Оля узнала через неделю. Сергей был на работе, Илюша лежал в кроватке, Рич — на веранде. Весь день было душно и пасмурно, моросил дождь, и Олю невыносимо тянуло спать. Сергей должен был приехать через пару часов.
Страница 6 из 8
