Фандом: Гарри Поттер. Классический сюжет про то, как найденные на собственную задницу приключения могут привести к пересмотру отношений с тем, кого давно знаешь. И «задница», в данном случае, отнюдь не только фигура речи, а самый настоящий двигатель сюжета. Древние подземелья, жуткие тайны, неведомые опасности. И отважный герой, спешащий на помощь.
191 мин, 14 сек 11480
— Ты серьезно?! Гермиона, у тебя там не просто какие-то ранки, там дырки настоящие! Тебе надо лечиться. Срочно!
— Не ори! Я знаю, что мне надо лечиться. И знаю, чем меня будут лечить. Или ты мне не веришь?
— Э-мм, это же не одно и то же, знать и…
— Поверь мне, Гарри, в моём шкафчике стоит точно такая же бутылка точно такого же зелья, как то, которым меня будут обрабатывать. Экстракт бадьяна, а кровевосстанавливающее ты мне принесёшь из наших аптечных запасов для занятий в Отряде. Это всё, что мне надо. И несколько дней покоя.
— А как же ты сидеть-то будешь? В смысле, на уроках?
— Подушечку подложу, не задавай глупых вопросов! До завтра раны затянутся.
— Гермиона, давай всё-таки…
— Нет, Гарри! Я запрещаю тебе!
— Ладно, — он сокрушённо вздохнул.
Воистину, такой, как Гермиона, боль было терпеть легче, чем позор, это он знал прекрасно. Так что настаивать тут было бесполезно.
— А эти… там… случайно не ворвутся сюда? Не то, чтобы я сильно переживал за Слизерин, но всё-таки.
— Нет, не ворвутся. Расстояние слишком большое, они нас потеряли. Хотя я была бы не против, если бы кое-кого на Слизерине ночью ухватили бы за… одно место! Кое-кого с фамилией Паркинсон.
Гарри ухмыльнулся. Он прекрасно понимал, чего его подруга успела наслушаться за вчерашний вечер. И версию с причастностью слизеринских девиц со счетов еще не сбрасывал. Во всяком случае, до тех пор, пока не выслушает рассказ Гермионы о сегодняшнем приключении.
— Ну, поехали, — сказал он, вытаскивая плащ-невидимку.
— Только, Гарри… не на плечо! Пожалуйста!
— Конечно.
Он повернулся к ней спиной и присел на корточки.
— Хватай меня за шею. Поедешь верхом.
— Думаешь, длины плаща хватит?
— Брось, мы с тобой оба не великаны.
То, что недавно произошло в этом подвале, он понял уже некоторое время назад. Понял, и чуть отложил в сторону, потому что был занят более важными вещами. Сейчас, когда он тащил по тёмным закоулкам подземелья свою подругу, у него было время подумать. Точнее, думать тут было нечего, всё было уже решено. Он проиграл. Проиграл это нелепое пари своему крёстному. Из них двоих именно он оказался дураком, и сейчас сам себе удивлялся, как он мог всерьёз полагать, что лучше разбирается в подобных вещах, чем Сириус. Это было смехотворно! Ему надо было не раздражаться, не считать, что он понимает ситуацию лучше других, а прислушиваться к тому, что говорит единственный родной ему человек, наблюдая со стороны.
Теперь он проиграл, и ему надлежало выплатить свою ставку. Разумеется, кроме него самого никто и понятия не имел о его проигрыше, и Сириус в том числе. Но обманывать тут было не только непорядочно, но и бессмысленно. Он бы, в таком случае, обманывал только сам себя, т. е. упорствовал бы в собственной глупости. Ему не хотелось казаться идиотом в собственных глазах. Ох, Гермиона, Гермиона!
Она сейчас тихонько подвывала и попискивала, когда ему приходилось трясти её на лестницах или подсаживать на себя, когда она съезжала с его спины, и он просто поражался её терпению и выдержке, надеясь, что зелье приведёт её в порядок хотя бы в какой-то степени. Больше всего он боялся, что с неё начнёт капать кровь. Хотя они были под плащом, это кто-то мог бы заметить.
Да, ситуация была не слишком-то подходящей для его намерений, но кого это волновало? Платить нужно было немедленно, сразу, как только позволит возможность. А возможность у него была.
На миг он представил себе, как будет это делать, и разом покрылся холодным потом. Но потом перед ним во весь рост встал Сириус со своей неподражаемой усмешкой и слегка расхлябанным видом, и он подумал, что стыдно быть таким трусливым. В конце концов, всё ещё могло кончиться совсем не так. Его легко могли и послать куда подальше, и это стало бы настоящим облегчением. Тогда платить пришлось бы крёстному. Но и сам он даже в этом случае всё равно просто так не отделался бы.
Он усмехнулся. На самом деле, он не верил, что ошибается. Ошибки тут быть не могло, как только до него дошло, что она не помнит, как кричала его имя, он тут же понял, что проиграл. Сердце сразу ухнуло куда-то в пятки. Действительно, она никаким способом не могла его видеть или знать о его приближении. Это было исключено. Но она всё равно звала его, именно его, хотя её в любую секунду готовы были разорвать на части эти твари. А в подобный момент, на волосок от смерти, кричат только то, что думают. Даже не так, кричат то, что находится в самой сокровенной глубине души. Обычно это бывает «мама» или«мамочка». А не «Гарри, спаси». А если «Гарри, спаси», то тут всё ясно! Он дурак, он не заметил, он проглядел, ему и отвечать. Пускай даже она сама ещё не понимает. Хотя это вряд ли… Ну, ему это скоро предстоит выяснить.
Он не видел в этом каких-то рисков на будущее. Ну, потому что, если Сириус сказал, что это отличный выбор, значит так и есть. Да и кому бы ещё быть в этом уверенным, как не ему самому? Уж он-то лучше всех других знал, какой она человек.
— Не ори! Я знаю, что мне надо лечиться. И знаю, чем меня будут лечить. Или ты мне не веришь?
— Э-мм, это же не одно и то же, знать и…
— Поверь мне, Гарри, в моём шкафчике стоит точно такая же бутылка точно такого же зелья, как то, которым меня будут обрабатывать. Экстракт бадьяна, а кровевосстанавливающее ты мне принесёшь из наших аптечных запасов для занятий в Отряде. Это всё, что мне надо. И несколько дней покоя.
— А как же ты сидеть-то будешь? В смысле, на уроках?
— Подушечку подложу, не задавай глупых вопросов! До завтра раны затянутся.
— Гермиона, давай всё-таки…
— Нет, Гарри! Я запрещаю тебе!
— Ладно, — он сокрушённо вздохнул.
Воистину, такой, как Гермиона, боль было терпеть легче, чем позор, это он знал прекрасно. Так что настаивать тут было бесполезно.
— А эти… там… случайно не ворвутся сюда? Не то, чтобы я сильно переживал за Слизерин, но всё-таки.
— Нет, не ворвутся. Расстояние слишком большое, они нас потеряли. Хотя я была бы не против, если бы кое-кого на Слизерине ночью ухватили бы за… одно место! Кое-кого с фамилией Паркинсон.
Гарри ухмыльнулся. Он прекрасно понимал, чего его подруга успела наслушаться за вчерашний вечер. И версию с причастностью слизеринских девиц со счетов еще не сбрасывал. Во всяком случае, до тех пор, пока не выслушает рассказ Гермионы о сегодняшнем приключении.
— Ну, поехали, — сказал он, вытаскивая плащ-невидимку.
— Только, Гарри… не на плечо! Пожалуйста!
— Конечно.
Он повернулся к ней спиной и присел на корточки.
— Хватай меня за шею. Поедешь верхом.
— Думаешь, длины плаща хватит?
— Брось, мы с тобой оба не великаны.
То, что недавно произошло в этом подвале, он понял уже некоторое время назад. Понял, и чуть отложил в сторону, потому что был занят более важными вещами. Сейчас, когда он тащил по тёмным закоулкам подземелья свою подругу, у него было время подумать. Точнее, думать тут было нечего, всё было уже решено. Он проиграл. Проиграл это нелепое пари своему крёстному. Из них двоих именно он оказался дураком, и сейчас сам себе удивлялся, как он мог всерьёз полагать, что лучше разбирается в подобных вещах, чем Сириус. Это было смехотворно! Ему надо было не раздражаться, не считать, что он понимает ситуацию лучше других, а прислушиваться к тому, что говорит единственный родной ему человек, наблюдая со стороны.
Теперь он проиграл, и ему надлежало выплатить свою ставку. Разумеется, кроме него самого никто и понятия не имел о его проигрыше, и Сириус в том числе. Но обманывать тут было не только непорядочно, но и бессмысленно. Он бы, в таком случае, обманывал только сам себя, т. е. упорствовал бы в собственной глупости. Ему не хотелось казаться идиотом в собственных глазах. Ох, Гермиона, Гермиона!
Она сейчас тихонько подвывала и попискивала, когда ему приходилось трясти её на лестницах или подсаживать на себя, когда она съезжала с его спины, и он просто поражался её терпению и выдержке, надеясь, что зелье приведёт её в порядок хотя бы в какой-то степени. Больше всего он боялся, что с неё начнёт капать кровь. Хотя они были под плащом, это кто-то мог бы заметить.
Да, ситуация была не слишком-то подходящей для его намерений, но кого это волновало? Платить нужно было немедленно, сразу, как только позволит возможность. А возможность у него была.
На миг он представил себе, как будет это делать, и разом покрылся холодным потом. Но потом перед ним во весь рост встал Сириус со своей неподражаемой усмешкой и слегка расхлябанным видом, и он подумал, что стыдно быть таким трусливым. В конце концов, всё ещё могло кончиться совсем не так. Его легко могли и послать куда подальше, и это стало бы настоящим облегчением. Тогда платить пришлось бы крёстному. Но и сам он даже в этом случае всё равно просто так не отделался бы.
Он усмехнулся. На самом деле, он не верил, что ошибается. Ошибки тут быть не могло, как только до него дошло, что она не помнит, как кричала его имя, он тут же понял, что проиграл. Сердце сразу ухнуло куда-то в пятки. Действительно, она никаким способом не могла его видеть или знать о его приближении. Это было исключено. Но она всё равно звала его, именно его, хотя её в любую секунду готовы были разорвать на части эти твари. А в подобный момент, на волосок от смерти, кричат только то, что думают. Даже не так, кричат то, что находится в самой сокровенной глубине души. Обычно это бывает «мама» или«мамочка». А не «Гарри, спаси». А если «Гарри, спаси», то тут всё ясно! Он дурак, он не заметил, он проглядел, ему и отвечать. Пускай даже она сама ещё не понимает. Хотя это вряд ли… Ну, ему это скоро предстоит выяснить.
Он не видел в этом каких-то рисков на будущее. Ну, потому что, если Сириус сказал, что это отличный выбор, значит так и есть. Да и кому бы ещё быть в этом уверенным, как не ему самому? Уж он-то лучше всех других знал, какой она человек.
Страница 38 из 52
