Фандом: Гарри Поттер. Классический сюжет про то, как найденные на собственную задницу приключения могут привести к пересмотру отношений с тем, кого давно знаешь. И «задница», в данном случае, отнюдь не только фигура речи, а самый настоящий двигатель сюжета. Древние подземелья, жуткие тайны, неведомые опасности. И отважный герой, спешащий на помощь.
191 мин, 14 сек 11486
Впрочем, подобное, конечно, было невозможно. Гермиона не могла написать книжку про несчастную любовь. Вообще ни про какую любовь не могла. Это было всё равно, что представить, будто Лаванда напишет учебник по зельеварению. Гермиона и любовь — эти два слова рядом смотрелись не лучше, чем Снейп и веселье или Рон и учёба. И как ему давеча только могла придти в голову мысль, что она способна встречаться с кем-то? Все эти свидания, ухаживания, слезливые признания — не для неё. Но почему-то ему казалось, что это и к лучшему. Как будто какой-то заряд, который в ней сохранялся и не растрачивался, в отличие от остальных. И, если его высвободить… допустим, на себя…
Он понял, что улыбается буквально во весь рот, и обрадовался, что она сейчас не видит его улыбки, сидя у него на спине. Слишком уж эта улыбка выдавала его мысли. Словно у сытого кота.
Только сейчас, с того момента как он понял, что крёстный прав, он почувствовал, насколько же, чёрт побери, это приятное ощущение, когда ты осознаёшь, что вот эта девушка, вот эта конкретная девушка, нет, даже не просто конкретная, а самая лучшая девушка из всех, которых он только знал, несёт его в своём сердце! Что это не какая-то там дурацкая влюблённость, от которой будешь потом помирать со скуки и не знать, куда девать всё остальное время, не потраченное на поцелуи и объятия. Что это настолько сильно и так похоже на дружбу, что не придётся почти ничего менять — ни в отношениях, ни в поведении. Похоже, только намного острее и… приятней.
«Как же хорошо, что я вовремя спохватился! И как же прав был Сириус, говоря, что медлить в таких делах может только полный идиот».
Сейчас он готов был уже едва ли не благодарить Панси с Миллисентой, за то, что они заперли её в подвале.
«Погоди, Гермиона, — подумал он многообещающе, — сейчас мы вернёмся к себе, и всё поменяется».
Когда они, наконец, добрались до гостиной Гриффиндора, уже ощутимо было заметно, что Гарри выжат, словно лимон. За всю дорогу он останавливался всего раза три-четыре, а идти, в основном, приходилось вверх и преодолевать кучу лестниц. У неё появилось невольное чувство вины перед ним, хотя в такой безвыходной ситуации, что им ещё оставалось? Впрочем, когда он спустил её на ноги, она разом забыла о его проблемах. Потому что едва не заорала во весь голос. Пока он тащил её, боль, казалось, превратилась во что-то привычное, ноющее, неприятное, но терпимое. Но стоило ей поменять позу, немного нагрузить мышцы, как её хватанул такой резкий приступ боли, отозвавшийся по всему телу, что она даже слегка испугалась, что снова может потерять сознание. У неё подогнулись колени, и он едва успел поймать её подмышки и придержать сзади за спину, чтобы не упала.
— Слушай, Гермиона, — сказал он, когда она всё-таки как-то смогла встать на ноги, удерживаясь на месте, схватившись за его предплечья, — а как же ты пойдёшь в свою комнату? Я же не смогу тебя туда отнести.
«Ох, а ведь действительно!»
У неё совершенно вылетела из головы эта дурацкая особенность их лестницы, которая не пропускала парней наверх. Признаться, она всегда считала это глуповатой придумкой, от которой было больше проблем, чем пользы. Но в данной ситуации она становилась просто губительной. Как ей теперь достать лекарство?
Она растеряно посмотрела на него.
— Н-да, — он почесал в затылке, — кажется, мы здорово сглупили!
Она мысленно поблагодарила его, что он не стал попрекать её, сказав «мы», потому что идея тащиться к себе была исключительно её собственной, и именно она в первую очередь должна была подумать обо всех мелочах.
— Я… как-нибудь… попробую добраться.
— Об этом и речи быть не может!
— Гарри, ты не донесёшь меня до больничного крыла. Ты и так уже весь вымотался.
— Слушай, у меня есть идея получше. Как ты говоришь, называется это средство?
— Экстракт бадьяна.
— Стой здесь!
— Ты куда?
— Кажется, я знаю, где его взять. Невилл! У него в шкафчике точно должен быть. Он постоянно попадает во всякие дурацкие передряги.
— Хорошо бы, если бы это было так. Но… подожди! Ты что, собрался его будить?
— Нет, конечно, постараюсь никого не разбудить из наших. Завтра ему скажу, что мне понадобилось, он же нормальный, ты знаешь, не будет возмущаться, что я полез без спросу.
— Он-то нормальный, но вот где я буду себя обрабатывать?
— Ты и не будешь. Я буду.
— Ты?! Где, Гарри?
— Да прямо здесь. Можно, конечно, отнести тебя к нам наверх, в душевую, но, боюсь, кто-то может услышать наши голоса и забрести туда среди ночи. Ты же понимаешь… хм… что могут подумать в первый момент.
— Да уж понимаю, не маленькая! А здесь что, лучше, что ли? Сюда тоже может кто-нибудь спуститься.
— Вот сюда вряд ли. Если только у кого-то бессонница, но, ты же сама всех так гоняешь на занятиях в Отряде, что все спят, как убитые. Туалеты наверху, кому вообще нужно сюда спускаться?
— Гарри, это как-то…
Он понял, что улыбается буквально во весь рот, и обрадовался, что она сейчас не видит его улыбки, сидя у него на спине. Слишком уж эта улыбка выдавала его мысли. Словно у сытого кота.
Только сейчас, с того момента как он понял, что крёстный прав, он почувствовал, насколько же, чёрт побери, это приятное ощущение, когда ты осознаёшь, что вот эта девушка, вот эта конкретная девушка, нет, даже не просто конкретная, а самая лучшая девушка из всех, которых он только знал, несёт его в своём сердце! Что это не какая-то там дурацкая влюблённость, от которой будешь потом помирать со скуки и не знать, куда девать всё остальное время, не потраченное на поцелуи и объятия. Что это настолько сильно и так похоже на дружбу, что не придётся почти ничего менять — ни в отношениях, ни в поведении. Похоже, только намного острее и… приятней.
«Как же хорошо, что я вовремя спохватился! И как же прав был Сириус, говоря, что медлить в таких делах может только полный идиот».
Сейчас он готов был уже едва ли не благодарить Панси с Миллисентой, за то, что они заперли её в подвале.
«Погоди, Гермиона, — подумал он многообещающе, — сейчас мы вернёмся к себе, и всё поменяется».
Когда они, наконец, добрались до гостиной Гриффиндора, уже ощутимо было заметно, что Гарри выжат, словно лимон. За всю дорогу он останавливался всего раза три-четыре, а идти, в основном, приходилось вверх и преодолевать кучу лестниц. У неё появилось невольное чувство вины перед ним, хотя в такой безвыходной ситуации, что им ещё оставалось? Впрочем, когда он спустил её на ноги, она разом забыла о его проблемах. Потому что едва не заорала во весь голос. Пока он тащил её, боль, казалось, превратилась во что-то привычное, ноющее, неприятное, но терпимое. Но стоило ей поменять позу, немного нагрузить мышцы, как её хватанул такой резкий приступ боли, отозвавшийся по всему телу, что она даже слегка испугалась, что снова может потерять сознание. У неё подогнулись колени, и он едва успел поймать её подмышки и придержать сзади за спину, чтобы не упала.
— Слушай, Гермиона, — сказал он, когда она всё-таки как-то смогла встать на ноги, удерживаясь на месте, схватившись за его предплечья, — а как же ты пойдёшь в свою комнату? Я же не смогу тебя туда отнести.
«Ох, а ведь действительно!»
У неё совершенно вылетела из головы эта дурацкая особенность их лестницы, которая не пропускала парней наверх. Признаться, она всегда считала это глуповатой придумкой, от которой было больше проблем, чем пользы. Но в данной ситуации она становилась просто губительной. Как ей теперь достать лекарство?
Она растеряно посмотрела на него.
— Н-да, — он почесал в затылке, — кажется, мы здорово сглупили!
Она мысленно поблагодарила его, что он не стал попрекать её, сказав «мы», потому что идея тащиться к себе была исключительно её собственной, и именно она в первую очередь должна была подумать обо всех мелочах.
— Я… как-нибудь… попробую добраться.
— Об этом и речи быть не может!
— Гарри, ты не донесёшь меня до больничного крыла. Ты и так уже весь вымотался.
— Слушай, у меня есть идея получше. Как ты говоришь, называется это средство?
— Экстракт бадьяна.
— Стой здесь!
— Ты куда?
— Кажется, я знаю, где его взять. Невилл! У него в шкафчике точно должен быть. Он постоянно попадает во всякие дурацкие передряги.
— Хорошо бы, если бы это было так. Но… подожди! Ты что, собрался его будить?
— Нет, конечно, постараюсь никого не разбудить из наших. Завтра ему скажу, что мне понадобилось, он же нормальный, ты знаешь, не будет возмущаться, что я полез без спросу.
— Он-то нормальный, но вот где я буду себя обрабатывать?
— Ты и не будешь. Я буду.
— Ты?! Где, Гарри?
— Да прямо здесь. Можно, конечно, отнести тебя к нам наверх, в душевую, но, боюсь, кто-то может услышать наши голоса и забрести туда среди ночи. Ты же понимаешь… хм… что могут подумать в первый момент.
— Да уж понимаю, не маленькая! А здесь что, лучше, что ли? Сюда тоже может кто-нибудь спуститься.
— Вот сюда вряд ли. Если только у кого-то бессонница, но, ты же сама всех так гоняешь на занятиях в Отряде, что все спят, как убитые. Туалеты наверху, кому вообще нужно сюда спускаться?
— Гарри, это как-то…
Страница 42 из 52
