Фандом: Гарри Поттер. Классический сюжет про то, как найденные на собственную задницу приключения могут привести к пересмотру отношений с тем, кого давно знаешь. И «задница», в данном случае, отнюдь не только фигура речи, а самый настоящий двигатель сюжета. Древние подземелья, жуткие тайны, неведомые опасности. И отважный герой, спешащий на помощь.
191 мин, 14 сек 11507
— Да, всю ночь, вдруг тебе что-то понадобится. Или кто-то спустится. Я его пошлю куда подальше, чтобы тебе не мешал.
— Тогда дай мне ещё обезболивающего, если решил поработать сиделкой.
— Опять начинается?
— Угу.
Он присел перед ней и поднёс к губам пузырёк.
— Но ты всё-таки всё равно железная дева.
— Дурак!
— Да. Железная, потому что выдерживаешь любые испытания, и, с другой стороны, как это говорят… цело… мудренная!
— Два года, Гарри. Два года.
— А кроме этого, не хочешь мне ничего сказать?
— Мм… нет, я и так уже сказала достаточно. Или тебе ещё нужны условия?
— Прямо вот совсем-совсем ничего?
— Нет!
— Точно?
— Если ты говоришь о тех самых словах, то я тебе так отвечу. Я только что согласилась стать твоей женой. Это включает в себя всё, что под этим подразумевается. Все возможные слова. Если тебе нужны конкретные, то придумай себе любые, которые тебе нравятся, и можешь считать, что услышал их от меня. Можешь даже составить какой угодно список, и я под ним подпишусь. Но только… не заставляй меня… я не умею… всего этого. Пожалуйста!
— Странное дело, обычно бывает наоборот. Я всегда думал, что девушки любят такие вещи. Вот Чоу, например, постоянно требовала, чтобы я ей говорил…
Она схватила ближайшую подушку и ударила его по голове. Потом ещё раз. И ещё. И принялась отчаянно молотить его, после каждого своего слова.
— Никогда! Запомни! Никогда, Гарри Поттер! Не говори! С девушкой! О другой! Своей! Девушке! Или твой Сириус не научил тебя этому?!
— О! — только и промолвил он, опуская руки, когда она успокоилась. — Пожалуй, это даже лучше, чем всякие такие слова. Ты просто… просто… О!
Он смотрел на неё расширившимися глазами, и в них светилось такое восхищение и такое желание, что у неё разом потеплело где-то внутри.
«И ты, дура этакая, думала, что он не сможет увидеть в тебе женщину?!» Вот уж дура, так дура!
— Разрешишь мне прилечь рядом с тобой?
— Нет, не разрешу. Через два года — пожалуйста.
— Гермиона, мне же неудобно будет спать в кресле, разве ты об этом не думаешь?
— Ты сам вызвался со мной сидеть. Вот теперь и терпи неудобства.
— Почему ты вдруг сделалась со мной такая строгая?
— Потому что не хочу, чтобы ты превратился в подобного раздолбая, как Сириус. Мне ещё с тобой жить.
— Значит, будешь меня воспитывать все эти два года?
— Да, буду воспитывать. Тебя что-то не устраивает?
— О, нет! Всю жизнь мечтал, чтобы меня кто-то повоспитывал. Ну а через два года?
— Через два года, всё, что угодно.
— Что угодно?
— Всё, на что у тебя хватит фантазии.
— Ага! Но учти, что я буду тренировать её всё это время. Фантазию.
— Я рада за тебя. Будем надеяться, что это окажутся не просто слова. Но лучше бы ты тренировал заклинания, чтобы не выглядеть жалко перед Отрядом. Не думай, что я забыла о плане на завтрашнее занятие.
— Может, не сейчас, а? Пора спать. Да и твоё… ранение.
— Моё ранение совершенно не мешает мне разговаривать, не так ли? Поэтому бери кресло и придвинь его напротив дивана.
— Зачем? И так прекрасно слышно.
— Потому что я хочу тебя видеть.
— Боишься, что я вдруг исчезну?
— Нет, не боюсь, ты же дал слово.
— Тогда почему?
— Просто так, Гарри. Просто хочу тебя видеть.
— Надеюсь, ты это не серьёзно? На счёт занятий.
Она вздохнула.
— Не серьёзно, конечно. Умираю уже, как хочу спать. Просто… хочу увидеть тебя, когда проснусь. А то вдруг мне покажется, что всё это был сон.
— Я тебе буду напоминать. Каждый день. Нет, каждый час.
— Не говори глупости. Лучше подари мне что-нибудь. Что-нибудь такое, при взгляде на которое я бы всегда…
— Знаю! Кольцо!
— Ты сдурел?! Хочешь, чтобы вся школа узнала?! Что-нибудь простенькое, недорогое, чтобы когда придёт время, я могла снять его и выкинуть. Сказать: «Ты мне больше не нужно».
— Обязательно! Я обязательно что-нибудь придумаю на этот счёт.
— Спокойной ночи, Гарри!
— Спокойной ночи, Гермиона!
Он сидел напротив вот уже полчаса, уперев голову в ладонь, а локоть в подлокотник кресла. Пари было выполнено, ставка выплачена, но главным выигравшим всё равно оказывался он. Он смотрел и смотрел в её лицо, лицо уже спящего человека, она заснула практически сразу после последних сказанных ими слов.
«Вот лежит моя жена, — думал он с некоторым изумлением. И ещё раз повторил: — Это моя жена».
— Тогда дай мне ещё обезболивающего, если решил поработать сиделкой.
— Опять начинается?
— Угу.
Он присел перед ней и поднёс к губам пузырёк.
— Но ты всё-таки всё равно железная дева.
— Дурак!
— Да. Железная, потому что выдерживаешь любые испытания, и, с другой стороны, как это говорят… цело… мудренная!
— Два года, Гарри. Два года.
— А кроме этого, не хочешь мне ничего сказать?
— Мм… нет, я и так уже сказала достаточно. Или тебе ещё нужны условия?
— Прямо вот совсем-совсем ничего?
— Нет!
— Точно?
— Если ты говоришь о тех самых словах, то я тебе так отвечу. Я только что согласилась стать твоей женой. Это включает в себя всё, что под этим подразумевается. Все возможные слова. Если тебе нужны конкретные, то придумай себе любые, которые тебе нравятся, и можешь считать, что услышал их от меня. Можешь даже составить какой угодно список, и я под ним подпишусь. Но только… не заставляй меня… я не умею… всего этого. Пожалуйста!
— Странное дело, обычно бывает наоборот. Я всегда думал, что девушки любят такие вещи. Вот Чоу, например, постоянно требовала, чтобы я ей говорил…
Она схватила ближайшую подушку и ударила его по голове. Потом ещё раз. И ещё. И принялась отчаянно молотить его, после каждого своего слова.
— Никогда! Запомни! Никогда, Гарри Поттер! Не говори! С девушкой! О другой! Своей! Девушке! Или твой Сириус не научил тебя этому?!
— О! — только и промолвил он, опуская руки, когда она успокоилась. — Пожалуй, это даже лучше, чем всякие такие слова. Ты просто… просто… О!
Он смотрел на неё расширившимися глазами, и в них светилось такое восхищение и такое желание, что у неё разом потеплело где-то внутри.
«И ты, дура этакая, думала, что он не сможет увидеть в тебе женщину?!» Вот уж дура, так дура!
— Разрешишь мне прилечь рядом с тобой?
— Нет, не разрешу. Через два года — пожалуйста.
— Гермиона, мне же неудобно будет спать в кресле, разве ты об этом не думаешь?
— Ты сам вызвался со мной сидеть. Вот теперь и терпи неудобства.
— Почему ты вдруг сделалась со мной такая строгая?
— Потому что не хочу, чтобы ты превратился в подобного раздолбая, как Сириус. Мне ещё с тобой жить.
— Значит, будешь меня воспитывать все эти два года?
— Да, буду воспитывать. Тебя что-то не устраивает?
— О, нет! Всю жизнь мечтал, чтобы меня кто-то повоспитывал. Ну а через два года?
— Через два года, всё, что угодно.
— Что угодно?
— Всё, на что у тебя хватит фантазии.
— Ага! Но учти, что я буду тренировать её всё это время. Фантазию.
— Я рада за тебя. Будем надеяться, что это окажутся не просто слова. Но лучше бы ты тренировал заклинания, чтобы не выглядеть жалко перед Отрядом. Не думай, что я забыла о плане на завтрашнее занятие.
— Может, не сейчас, а? Пора спать. Да и твоё… ранение.
— Моё ранение совершенно не мешает мне разговаривать, не так ли? Поэтому бери кресло и придвинь его напротив дивана.
— Зачем? И так прекрасно слышно.
— Потому что я хочу тебя видеть.
— Боишься, что я вдруг исчезну?
— Нет, не боюсь, ты же дал слово.
— Тогда почему?
— Просто так, Гарри. Просто хочу тебя видеть.
— Надеюсь, ты это не серьёзно? На счёт занятий.
Она вздохнула.
— Не серьёзно, конечно. Умираю уже, как хочу спать. Просто… хочу увидеть тебя, когда проснусь. А то вдруг мне покажется, что всё это был сон.
— Я тебе буду напоминать. Каждый день. Нет, каждый час.
— Не говори глупости. Лучше подари мне что-нибудь. Что-нибудь такое, при взгляде на которое я бы всегда…
— Знаю! Кольцо!
— Ты сдурел?! Хочешь, чтобы вся школа узнала?! Что-нибудь простенькое, недорогое, чтобы когда придёт время, я могла снять его и выкинуть. Сказать: «Ты мне больше не нужно».
— Обязательно! Я обязательно что-нибудь придумаю на этот счёт.
— Спокойной ночи, Гарри!
— Спокойной ночи, Гермиона!
Он сидел напротив вот уже полчаса, уперев голову в ладонь, а локоть в подлокотник кресла. Пари было выполнено, ставка выплачена, но главным выигравшим всё равно оказывался он. Он смотрел и смотрел в её лицо, лицо уже спящего человека, она заснула практически сразу после последних сказанных ими слов.
«Вот лежит моя жена, — думал он с некоторым изумлением. И ещё раз повторил: — Это моя жена».
Страница 51 из 52
