Фандом: Гарри Поттер. Классический сюжет про то, как найденные на собственную задницу приключения могут привести к пересмотру отношений с тем, кого давно знаешь. И «задница», в данном случае, отнюдь не только фигура речи, а самый настоящий двигатель сюжета. Древние подземелья, жуткие тайны, неведомые опасности. И отважный герой, спешащий на помощь.
191 мин, 14 сек 11509
Трудно было привыкнуть. Он потёр подбородок и усмехнулся. Конечно, она насочиняла на счёт «что угодно». Она думает, что за два года сильно изменится. Ага! Никуда её стеснительность не денется. Тётя Петуния до сих пор такая стеснительная, что готова запахивать халат даже перед соседским котом. Но разве это его сейчас волновало? Он сумел заполучить такую ценность, и практически задаром! Он и так был готов делать для неё всё, что будет делать, как её муж. Только теперь она была его женой. Ему хотелось выйти на завтрак в Большом зале и объявить перед всеми: «Это моя жена!» Пускай завидуют. У кого ещё есть такое чудо? Хотя, конечно, он знал, что он не может. Они бы не поняли. Кто-то пожимал бы плечами, а большинство стали бы смеяться. Но когда-нибудь потом. Позже. Через пару-другую лет, они бы вспомнили этот момент. И позавидовали бы ему. А кое-кто поумнее сделал бы это сразу.
Его родители поженились сразу после школы, он и их опередил. Нашёл себе жену уже на пятом курсе. Да ещё какую! Он снова начал внимательно её рассматривать.
«Всё-таки она страшненькая!» — подумал он с улыбкой.
Особенно, когда спит вот так, на животе, с повёрнутым вбок лицом. Похожа на какого-то загнанного зверька. Худенькая, маленькая, страшненькая — как раз для него, хм! Зато он к ней привык. Привык так, что точно знал — она ему никогда не надоест. Вообще никогда. Иногда раньше он ужасался, когда задумывался о будущем, как же это можно — видеть на протяжении многих лет одно и то же лицо рядом. Как люди так живут? Потому что слово «любовь» было не более конкретным, чем слово«родители». Теперь он понимал.
«Надо было всё-таки спровоцировать её уже на третьем курсе». Тогда бы она не была сейчас такой сердитой на него. Он, фактически, два года морочил ей голову. И ладно бы он не знал. Так ведь знал же, от Сириуса, только не верил.
«Теперь веришь».
Зато теперь уже она собиралась морочить ему голову два года. Им обоим. Что ж, он решил, как станет действовать. Ему, практически, ничего и делать-то не надо будет. Просто не сдерживать собственное умиление, которое из него прёт, ну вот хотя бы, как сейчас, когда он рассматривает её. Тогда у него на лице постоянно будет блуждать глуповатая улыбка в её присутствии. И она обязательно это заметит и станет нервничать. И злиться, и требовать, чтобы он прекратил быть похожим на блаженного идиота. А он скажет, что это сильнее его. И будет продолжать глупо улыбаться. И, в конце концов, она станет выходить из равновесия, а он этим воспользуется. Вот они — выгоды долгого дружеского общения. Она будет попадаться вновь и вновь в его ловушки, пока, наконец, не смирится. Ему вовсе не обязательно копировать Сириуса внешне для этого. Достаточно носить его образ внутри себя, он всё подскажет, когда понадобится. Это будут забавные два года.
«Пожалуй, стоит завтра пойти, подарить цветы Панси Паркинсон за то, что всё так вышло, — подумал он со смехом, — пускай удавится со злости».
Его родители поженились сразу после школы, он и их опередил. Нашёл себе жену уже на пятом курсе. Да ещё какую! Он снова начал внимательно её рассматривать.
«Всё-таки она страшненькая!» — подумал он с улыбкой.
Особенно, когда спит вот так, на животе, с повёрнутым вбок лицом. Похожа на какого-то загнанного зверька. Худенькая, маленькая, страшненькая — как раз для него, хм! Зато он к ней привык. Привык так, что точно знал — она ему никогда не надоест. Вообще никогда. Иногда раньше он ужасался, когда задумывался о будущем, как же это можно — видеть на протяжении многих лет одно и то же лицо рядом. Как люди так живут? Потому что слово «любовь» было не более конкретным, чем слово«родители». Теперь он понимал.
«Надо было всё-таки спровоцировать её уже на третьем курсе». Тогда бы она не была сейчас такой сердитой на него. Он, фактически, два года морочил ей голову. И ладно бы он не знал. Так ведь знал же, от Сириуса, только не верил.
«Теперь веришь».
Зато теперь уже она собиралась морочить ему голову два года. Им обоим. Что ж, он решил, как станет действовать. Ему, практически, ничего и делать-то не надо будет. Просто не сдерживать собственное умиление, которое из него прёт, ну вот хотя бы, как сейчас, когда он рассматривает её. Тогда у него на лице постоянно будет блуждать глуповатая улыбка в её присутствии. И она обязательно это заметит и станет нервничать. И злиться, и требовать, чтобы он прекратил быть похожим на блаженного идиота. А он скажет, что это сильнее его. И будет продолжать глупо улыбаться. И, в конце концов, она станет выходить из равновесия, а он этим воспользуется. Вот они — выгоды долгого дружеского общения. Она будет попадаться вновь и вновь в его ловушки, пока, наконец, не смирится. Ему вовсе не обязательно копировать Сириуса внешне для этого. Достаточно носить его образ внутри себя, он всё подскажет, когда понадобится. Это будут забавные два года.
«Пожалуй, стоит завтра пойти, подарить цветы Панси Паркинсон за то, что всё так вышло, — подумал он со смехом, — пускай удавится со злости».
Страница 52 из 52
