Шлем Бога

— Олег смущённо потирает шею, совершенно не понимая, с чего вдруг начал оправдываться. Иногда желание конкретизировать свою мысль играет с ним злую шутку.

— Но я явно чувствовал чьё-то присутствие.

— Вы обращались за помощью? — участливо спрашивает дальше профессор.

— Нет, — сознаётся Олег.

— Как-то стеснялся. А потом ко мне начал приходить призрак. Он… словно вылупился. Сначала я просто ощущал его, а потом и увидел. Доктор?… А я… я совсем от него избавился? Я больше не увижу его?

— Ну, — улыбается профессор, — я не волшебник, к сожалению. Я просто показал вам, что это всё лишь плод вашего воображения. А уж своё воображение можете победить только вы.

— Но как?

— Просто повторяйте себе, что сами же его придумали. Со временем ваше наваждение исчезнет.

— Спасибо вам.

— Олег поднимается и как-то неловко пожимает руку профессора.

— Всего хорошего.

— Усы профессора снова ходят ходуном, я еле сдерживаю смех.

— Надеюсь, мы больше не увидимся. Ну… вы меня понимаете.

Олег понимает.

На Земле все как всегда. Фонари светят, влюбленные пары танцуют, трамваи несутся по своим путям. Солнце выгорает, рассыпается сполохами по окнам типовых бетонных домов.

Комнатка у Олега чуть больше конуры. И за что он такие деньги платит? Наблюдаю, как он переодевается в халат, умывается, потом садится на дешевенькую кровать, курит, пристально смотря за начищенное стекло. На улице уже по-октябрьски холодно, собаку не выгонишь. Хотя у Олега нет собаки. Ни собаки, ни жены, ни дома. К таким вот я и прихожу, такие умеют слушать, потому что чем-то на меня похожи. Хотя… кому я вру? Мне просто скучно — вот и прихожу. Давно уже не верю, что кто-то может мне чем-то помочь.

Сажусь на другой край кровати, тоже смотрю в окно. Потом перевожу взгляд на спину Олега.

— А ещё вы смотрите на небо, — говорю тихо.

Олег вздрагивает, но не оборачивается. Правда, уши тоже не затыкает — уже хорошо. Бывало и такое — орали, как полоумные, зажав уши, всё повторяли, что меня нет.

— Вы ждёте весточки из других миров. Но если на небе завтра появится новая звезда, это будет означать лишь одно — до вас наконец-таки добрался её свет. А сама звезда… быть может, её и нет давно. И вы снова получаете весточку из прошлого.

Олег ничего на это не отвечает, слушает молча. За это я ему благодарен.

— Но если вселенная расширяется, если действительно она когда-то взорвалась, а теперь разлетается, то всё должно быть с точностью до наоборот — с каждым днём вы видите всё меньше и меньше звёзд. И со временем останетесь в полном одиночестве. Вот так, — усмехаюсь, пытаясь справиться с нахлынувшей тоской.

— Это всё, что нам отмерено. Либо прошлое, либо одиночество.

Олег неожиданно поворачивается. Смотрит на меня так… почти с сочувствием.

— Что-то случилось в твоём прошлом, да? Поэтому ты постоянно говоришь о нём?

— Да, — соглашаюсь я.

— Что же?

— Что-то.

— В смысле? — не понимает Олег.

— Я не помню. Я пытаюсь вспомнить, пытаюсь услышать в шорохе помех, увидеть в глазах людей.

— Перевожу взгляд за окно.

— Но у меня ничего не получается.

— Послушай… — Почему? — перебиваю я его.

— Почему ты не поступаешь, как другие? Почему продолжаешь верить в меня? Тебе же наглядно доказали, что я — лишь плод твоего воображения?

Олег отводит глаза.

— Что? — продолжаю.

— Думаешь, что я — какой-то твой нерешённый конфликт? Что стоит не гнать меня, а разобраться, и тогда всё встанет на свои места, а я исчезну?

— А это так? — но в голосе нет надежды, только любопытство.

— Если бы всё было так просто… — грустно улыбаюсь я.

— Но ты не ответил.

Он мнётся, тянет время, но всё же отвечает:

— Просто осознание того, что ничего больше нет, что я лишь придумываю… — Олег шумно втягивает воздух, и я слышу, как перехватывает от волнения его дыхание.

— Это ещё страшнее. Пусть лучше ты будешь. Как доказательство.

Несколько мгновений я не могу ничего ему ответить, сижу, чувствуя, как к глазам подкатывают предательские слёзы. Моё творение, моя личная галлюцинация, придуманная от скуки и одиночества, рассматривает меня, как доказательство своей Настоящности. Кто бы мог подумать… — Я больше не потревожу тебя, — говорю тихо, поднимаясь к потолку.

— И это не значит, что ничего нет. Очень даже есть. Вот только… так будет лучше.

— Постой! — вскакивает Олег.

— Стой! Пожалуйста!

Но я пропадаю из поля его зрения, устремляюсь ввысь, всё ещё слыша вдогонку:

— Умоляю! У меня к тебе столько вопросов!

Этого я и боялся. Этого я боюсь даже больше, чем зажимания ушей и воплей.

Потому что у меня нет ответов.

На небе всё как всегда. Звёзды светят, планеты танцуют, кометы летят по своим орбитам, разнося жизнь и смерть — куда что. А я всё сижу, всматриваясь в прошлое, пытаясь вспомнить, что же было тогда? А что ещё важнее — что было до этого? И почему так случилось, что я тут совершенно один?

Сижу миллиарды лет. И кручу в руках свой Шлем Бога, бесконечно заполненный моими иллюзиями, надеясь, что он поможет найти ответ.

Или хотя бы скрасит одиночество.