Шрамы на сердце

Неестественно сильное пламя вырывалось из всех окон. Языки огня обгладывали кирпичную кладку, и перекинулось на припаркованные автомобили.

Матвей взял огнетушитель и двинулся к входу.

— Ты с ума сошел?! Если оно там, оно сожрет тебя, вместе с твоим красным баллончиком! — Эмиль остановил писателя, схватив его за рукав. — Если это действительно оно, то значит Виктор где-то рядом!

Мужчины синхронно вздрогнули. Рядом рухнула железная балка — разваливалась крыша. Эмиль отвел Матвея подальше.

Кирпичи плавились, растекаясь красно-зеленым киселем по снегу. Разом разбились все окна, осыпав мужчин осколками стекла. Из проемов забила зеленая лава. Оконные рамы плавились под напором стихии, вливаясь в зеленую жижу белой струей. Из-под земли доносился гул, иногда походивший на гневное рычание какого-то мифического чудовища.

Матвей пустил струю из огнетушителя. Тварь, словно щетинясь, расползалась по стене, обнажая на кирпичной кладке проплавленные дыры. Пылающее здание начало проседать и уходить под землю. Оно чавкало и хлюпало, поглощая мотель сантиметр за сантиметром.

Тварь выплеснулось из земли и легло у самых ног профессора. Матвей сорвал кольцо с очередного огнетушителя и мощным потоком остановил щупальца твари.

— Виктор!!! — Эмиль кричал, приложив руки ко рту. — Виктор, это мы, давай поговорим! Виктор!!!

— Вероятно он под землей или внутри здания, — Матвей оттащил Эмиля еще дальше от образующейся воронки. Лава кипела уже в радиусе сорока метров от руин мотеля. Всепожирающее пятно увеличивалось, изрыгая себя из-под земли массивными фонтанами.

Земля задрожала. Она покрывалась широкими, глубокими трещинами, которые тут же заполнялись тварью. Воронка увеличивалась. Земля ушла вниз на четыре-пять метров, прежде чем мотель «Носорог» скрылся под землей, оставив на поверхности лишь остатки фасада и крыши.

Внезапно дрожь земли и гул стихли.

Эмиль снова и снова выкрикивал имя журналиста. Мужчины выбирались из углубляющейся воронки. Матвей вспомнил бег по тайге. Ощущение того, что ничто не сковывает его движения, придавало ему сил.

Тишина продлилась недолго. В одну секунду земля разверзлась и поглотила обломки здания. Отдаляющийся гул, словно реквием по мотелю разнесся по всей округе и стих.

Вдали показались пожарные машины. Воздух все сильнее наполнялся пронзительным воем. Земля под ногами продолжала проседать — воронка уже была радиусом в восемьдесят метров и в глубину около сорока метров. Крошась, на дно воронки устремилась колокольня церкви и деревянный дом.

Почва иногда поднималась и опускалась, словно пульсируя или пережевывая проглоченный кусок. Закончив трапезу, оно, подземным локомотивом, устремилось вдоль дороги. Земля проседала, пропуская через себя огромную тварь. От почвы исходил фиолетовый пар.

Мужчины выбрались из воронки. Пожарные уже бродили вдоль нее. Один из них, высокий с черной бородой, подошел к спасшимся.

— Что здесь произошло? Мать моя женщина, где мотель?

— Это было землетрясение, служивый, — спокойно, даже хладнокровно ответил Эмиль.

Матвей и Эмиль направились к внедорожнику, едва не съехавшему на дно воронки. Пожарный проводил их недоумевающим взглядом.

Они погнали джип следом за тварью, несшейся со скоростью в шестьдесят километров в час. Эмиль то и дело подносил к глазам бинокль, хотя этого и не требовалось. Оно выдавало свое местонахождение клубами фиолетового пара. Они выбивались из земли плотными и высокими столбами. Снег таял за ней широкой полосой, обнажая черноту земли. Тварь отдалялось от дороги, но неизменно возвращалось к ней по незамысловатой траектории.

Оно словно играло с ними, предлагая догнать себя. Иногда уходя в глубину, исчезало с поля зрения и появлялось далеко впереди. Все это сопровождалось дрожью земли.

Матвей нажал на тормоза — тварь остановилась под дорогой. Оно изрыгалось смертельными брызгами из разверзшего асфальта. Расстояние между машиной и гейзером составляло около ста — сто двадцати метров.

— Оно что-то затевает? — просил Матвей.

— Понятия не имею. Я хочу понять, куда Виктор ведет его. Кстати, может из-за того, что Виктор был мертв, он не бегает рядом как тот старик, а просто использует его органы чувств.

— Тогда получается, он был жив когда мы его похоронили? У меня есть еще одно предположение. Правда, абсурдное.

— Говори уже, — Эмиль взглянул в бинокль на замершую на месте тварь.

— Что, если это самец или самка, и существо просто хочет спариться? То есть, чтобы оставить споры, необходимо оплодотворение. Затем споры попадают в организм, и начинается развитие зародыша.

— Я как — то не подумал об этом. Ведь оно уже давно должно впасть в спячку, — Эмиль еще раз взглянул в бинокль. — Черт, приготовься!

По встречной ехал автокар. Водитель «маза» еще издалека увидел выбоины в асфальте и сбавил скорость. Парень с красной бейсболкой на голове выглянул из окна, всматриваясь в странную кипящую лужу.

— Ну, проезжай, проезжай, — процедил Матвей, барабаня пальцами по рулю.