Союз Писателей Марксистской Федерации, Центральный Актовый Зал, встреча творческих работников с Председателем Госнаркокартеля.
32 мин, 13 сек 9135
Тягловые воодушевленно рванули с места в карьер, и уже через пять часов автобус, прорвав тройное оцепление из демонстрантов с плакатами «Дутин жив!», остановился прямо на той самой поляне, въехав передним правым колесом на уже почти полностью изгрызенное белками и исклеванное дятлами тело Валокордина Валокординовича. Раздался хруст костей, белки и дятлы бросились врассыпную. Все вышли из автобуса.
— Врач, нужен врач! — закричал кто-то, первым поняв всю тяжесть и непоправимость случившегося.
— Расступитесь. Я врач, — сказал Иван Петрович. — Пропустите меня к больному. — Он внимательно осмотрел то, что осталось от Президента, покачал головой, достал из кармана градусник, повертел его в руках, сунул обратно.
— Нужны хирургические инструменты и донор! — сказал он властным голосом знающего свое дело профессионала. — К нему подтащили вырывающегося шофера, Иван Петрович вынул у него из-за пояса топор.
— Так. Во-первых, у трупа отсутствует правая нога. И левая тоже. Придется трансплантировать, — сказал он и отрубил шоферу обе ноги, сложив их в сторонке. После чего продолжил осмотр.
— Руки больного также съедены лесными зверьми, — последовало еще два удара топора. В дальнейшем, выяснилось, что у больного отсутствует практически все, и что гораздо проще производить так называемую Тотальную Трансплантацию: иначе говоря, считать, что донор и является Президентом.
К подготовленному для трансплантации телу шофера пришили обратно руки и ноги, вернули обратно через разрез в брюшине внутренние органы, посадили на клей голову, а опытный врач-трансплантолог, профессор Иван Петрович Братский, застрекотал Индексатором и напечатал новенькое Президентское Удостоверение, вклеив в него фотографию тотально-трансплантируемого донора — этот критический момент являлся наиболее сложным и ответственным в ходе операции. После чего, подсоединив к телу исцеленного путем Тотальной Трансплантации Президента электроды от всех питающих личные Индексаторы Пенсий динамо-машин, пассажиры автобуса дружно завертели ручки. Президент забился в конвульсиях и со стоном открыл глаза.
— Где я, кто я? — пробормотал он. — Почему я лежу на этой поляне, когда должен сидеть за рулем автобуса?!
— Вы больше не водитель автобуса, вы — наш Президент! — хором ответили ему пассажиры, смахивая скупые слезы. Узнав о себе такое, несчастный уронил голову на землю и вновь лишился чувств.
Иллюстрация Ник. Арагуа (Александра Лазарева)
— Мы его теряем! — тревожно воскликнул Иван Петрович, и окружающие его люди тут же принялись крутить ручки электрогенераторов с удвоенным рвением.
* * *
— Мне очень нравится ваш художественный замысел, — задумчиво произнес товарищ Черкизов, в то время как декоративные матросы энергичными круговыми движениями языков и нежными покусываниями разминали ему ягодицы, деликатно подготавливая их к очередной инъекции. — И все же: что произошло далее с чудесным образом спасенным Президентом? Какие немеркнущие подвиги совершил он во благо своего народа? Вот о чем могли бы написать вы, товарищ Сорочкин, но почему-то не сделали этого!
— Зато это сделал я! — подал голос из зала известный писатель-фантаст Куклукскьяненко. — Разрешите же мне продолжить это эпическое повествование!
Близится Кирдык
… — Так значит, я теперь Президент? — едва перестав биться в конвульсиях, спросил водитель автобуса, когда его откачали во второй раз. — И что я теперь должен делать?
— Как Гарант всего, что движется, вы обязаны печься о нашем благополучии и процветании! — сказал Президенту Иван Петрович. — Вот, в частности, жестокая и агрессивная раса робояпоноидов, живущая на маленьком сейсмически активном астероиде, претендует на наши Курильские Острова. Они вообще претендуют на все мелкое и каменистое. Говорят, что это обломки их родного астероида, отколовшиеся в результате коварной атаки метеоритов-камикадзе, начиненных тротиловыми шашками. Не мешало бы сразиться с ними в честном бою. Некоторые, впрочем, утверждали, что это никакой не астероид, а так — комета, особенно если судить по тянущемуся за небесным телом шлейфу из дыма, смога и угарного газа. Другие и вовсе были уверены, что это небесное тело — искусственное, и представляет из себя гигантский комок спрессованной конопли. При подлете к Солнцу это странное образование начинает куриться, и робояпонцам приходят в голову странные донельзя мысли. Например, о Курилах. Иногда, правда, им еще приходит в голову мысль сочинить хайку или сделать сепукку, но о Курилах, в последнее время — почему-то гораздо чаще.
— Мы уже подготовили все для вашего старта: повалили дерево и выстрогали из него катапульту, а также отобрали трехлинейку у финского снайпера. Это было достаточно легко и обошлось без жертв, поскольку у вражины был всего один патрон, который он к тому моменту потратил на вас. Винтовка почти новая, выглядит устрашающе. Мы под ствол ей воткнули веточку, так что со стороны кажется, что к ней приделан штык. Это может еще сильнее отпугнуть близорукого косоглазого супостата.
— Врач, нужен врач! — закричал кто-то, первым поняв всю тяжесть и непоправимость случившегося.
— Расступитесь. Я врач, — сказал Иван Петрович. — Пропустите меня к больному. — Он внимательно осмотрел то, что осталось от Президента, покачал головой, достал из кармана градусник, повертел его в руках, сунул обратно.
— Нужны хирургические инструменты и донор! — сказал он властным голосом знающего свое дело профессионала. — К нему подтащили вырывающегося шофера, Иван Петрович вынул у него из-за пояса топор.
— Так. Во-первых, у трупа отсутствует правая нога. И левая тоже. Придется трансплантировать, — сказал он и отрубил шоферу обе ноги, сложив их в сторонке. После чего продолжил осмотр.
— Руки больного также съедены лесными зверьми, — последовало еще два удара топора. В дальнейшем, выяснилось, что у больного отсутствует практически все, и что гораздо проще производить так называемую Тотальную Трансплантацию: иначе говоря, считать, что донор и является Президентом.
К подготовленному для трансплантации телу шофера пришили обратно руки и ноги, вернули обратно через разрез в брюшине внутренние органы, посадили на клей голову, а опытный врач-трансплантолог, профессор Иван Петрович Братский, застрекотал Индексатором и напечатал новенькое Президентское Удостоверение, вклеив в него фотографию тотально-трансплантируемого донора — этот критический момент являлся наиболее сложным и ответственным в ходе операции. После чего, подсоединив к телу исцеленного путем Тотальной Трансплантации Президента электроды от всех питающих личные Индексаторы Пенсий динамо-машин, пассажиры автобуса дружно завертели ручки. Президент забился в конвульсиях и со стоном открыл глаза.
— Где я, кто я? — пробормотал он. — Почему я лежу на этой поляне, когда должен сидеть за рулем автобуса?!
— Вы больше не водитель автобуса, вы — наш Президент! — хором ответили ему пассажиры, смахивая скупые слезы. Узнав о себе такое, несчастный уронил голову на землю и вновь лишился чувств.
Иллюстрация Ник. Арагуа (Александра Лазарева)
— Мы его теряем! — тревожно воскликнул Иван Петрович, и окружающие его люди тут же принялись крутить ручки электрогенераторов с удвоенным рвением.
* * *
— Мне очень нравится ваш художественный замысел, — задумчиво произнес товарищ Черкизов, в то время как декоративные матросы энергичными круговыми движениями языков и нежными покусываниями разминали ему ягодицы, деликатно подготавливая их к очередной инъекции. — И все же: что произошло далее с чудесным образом спасенным Президентом? Какие немеркнущие подвиги совершил он во благо своего народа? Вот о чем могли бы написать вы, товарищ Сорочкин, но почему-то не сделали этого!
— Зато это сделал я! — подал голос из зала известный писатель-фантаст Куклукскьяненко. — Разрешите же мне продолжить это эпическое повествование!
Близится Кирдык
… — Так значит, я теперь Президент? — едва перестав биться в конвульсиях, спросил водитель автобуса, когда его откачали во второй раз. — И что я теперь должен делать?
— Как Гарант всего, что движется, вы обязаны печься о нашем благополучии и процветании! — сказал Президенту Иван Петрович. — Вот, в частности, жестокая и агрессивная раса робояпоноидов, живущая на маленьком сейсмически активном астероиде, претендует на наши Курильские Острова. Они вообще претендуют на все мелкое и каменистое. Говорят, что это обломки их родного астероида, отколовшиеся в результате коварной атаки метеоритов-камикадзе, начиненных тротиловыми шашками. Не мешало бы сразиться с ними в честном бою. Некоторые, впрочем, утверждали, что это никакой не астероид, а так — комета, особенно если судить по тянущемуся за небесным телом шлейфу из дыма, смога и угарного газа. Другие и вовсе были уверены, что это небесное тело — искусственное, и представляет из себя гигантский комок спрессованной конопли. При подлете к Солнцу это странное образование начинает куриться, и робояпонцам приходят в голову странные донельзя мысли. Например, о Курилах. Иногда, правда, им еще приходит в голову мысль сочинить хайку или сделать сепукку, но о Курилах, в последнее время — почему-то гораздо чаще.
— Мы уже подготовили все для вашего старта: повалили дерево и выстрогали из него катапульту, а также отобрали трехлинейку у финского снайпера. Это было достаточно легко и обошлось без жертв, поскольку у вражины был всего один патрон, который он к тому моменту потратил на вас. Винтовка почти новая, выглядит устрашающе. Мы под ствол ей воткнули веточку, так что со стороны кажется, что к ней приделан штык. Это может еще сильнее отпугнуть близорукого косоглазого супостата.
Страница 8 из 11
