Сигрейв. Для чего я маг?

Я так резко отпрянул от тебя и так сильно выбросил вперёд руку, представляя в ней свою волшебную палочку, что чуть не упал, будто отброшенный от невидимого щита. Или упал? Голову пронзила ужасная боль, в глазах потемнело, расплылись разноцветные круги… Мир вокруг изменился до неузнаваемости! Стал таким неправдоподобно-объёмным, многогранным, многомерным, чу'дным… Я умер?

Видение было столь странным… необычным и непонятным, нелогичным, диковинным, что, уже придя в себя, я долго не мог сообразить, где нахожусь. Как оказалось, всё-таки свалился на пол, опрокинул что-то, перепугал медсестру. Теперь врач, недовольно качая головой и что-то ворча себе в усы, снимал жгут с моей руки — сделал укол? Я попытался поднять голову, но кружение комнаты заставило закрыть глаза. Надо сосредоточиться…

Ты, Люциус, уже не один раз спасал нас обоих… Надо сосредоточиться!

Так вот, для чего я маг…

— Доктор, сколько у него времени?

— Что? — удивлённо обернулся на мой не очень внятный вопрос врач. — Вы о своём родственнике? Я вам всё объяснил, мистер. Вам самому хорошо бы обратить внимание на собственное здоровье. А ваш дядя без специальной аппаратуры не протянет и пары недель.

— А с аппаратурой? Две недели — это очень мало, за две недели я точно не успею.

— О чём это вы?

— Возможно ли что-то сделать?

— Какой вы странный. Наивный, право. Я вам объяснил. Мы — не боги. И не волшебники, что тут сделаешь? Вы, конечно, вправе надеяться, но есть же объективные вещи. Даже если найдёте несколько сотен тысяч фунтов и купите своему дяде самое современное реанимационное оборудование, то больше полугода он не протянет. Вам нужен консервированный овощ? А надеяться можно, отчего же не надеяться, даже нужно, но только на чудо. Они, чудеса, кстати, частенько происходят, только почему-то не в мои дежурства. Помолиться тоже иногда помогает.

— Полгода? Да, у меня есть деньги, сколько стоит это ваше оборудование?

Уходя, я поцеловал Люциуса в краешек глаза, чуть коснулся языком жёстких ресниц и мысленно, будучи почему-то абсолютно уверен, что тот слышит, попросил потерпеть. Уже почти оторвав пальцы от его слабой ладони, почувствовал едва заметное шевеление. Показалось? На этот раз точно нет. Несколько месяцев кропотливой работы. Никогда особо не любил исследовательскую научную деятельность, лабораторную рутину, множественные нудные опыты, подтверждающие главное правило изыскателя: отрицательный результат — тоже результат. А работа в архивах и библиотечный поиск вообще вызывали у меня приступы сонливости. Но теперь я мог часами, забывая про сон и еду, да что там, сутками, изредка ловя уважительные тревожные взгляды библиотекарей, работать со старинными талмудами и современными изданиями по истории и теории магии, зельям, изучать немногочисленные допущенные в свободную публикацию работы Отдела Тайн, древние неклассифицированные рукописи колдунов, разработки национальных волшебных традиций. Работать приходилось под обороткой, это отнимало много сил, я купил простенькую «левую» волшебную палочку, но так и не смог к ней толком приспособиться, применял с чрезмерной осторожностью. Люциуса навещал редко, сидел у него не долго, деньги врачу передавал регулярно, и чеками, и наличными. Старался особо не приглядываться к малопривлекательному внешнему виду аманта, а тратить эмоции, силы и магию на легилименцию считал непозволительной роскошью. Шрам больше не болел, значит, Люциус сказал и показал мне всё, что хотел и мог, значит, я на верном пути. Только бы успеть…

Полугодичный срок теперь не казался мне достаточным для столь сложного и неоднозначного предприятия, как поиски сведений о крайне редком и практически неизвестном зелье, которое даже опытные маги традиционно относят к категории легенд или примитивных выдумок, не имеющих ничего общего с магической реальностью. У этого сказочного зелья и определённого названия-то не было. Я чисто условно сам для себя назвал его «Сигрейв», даже не знаю, почему… просто вертелось в голове название той деревушки, возле которой вынырнул из своей удивительной и неправдоподобно-удачной трансгрессии мой Малфой. Да, на свете бывают чудеса. Боги иногда слышат нас, сказки оживают. Любовь — одна из них. Мне ли, магу, не верить в это?

Я теперь мог бы, наверное, защитить степень по нескольким сложным разделам прикладной и теоретической магии — столько всего узнал и выучил за месяцы непрестанных поисков моего Грааля. Сигрейва… Более-менее наметив план исследований, безвылазно засел в лаборатории. Это были странные месяцы, удивительные дни. Взяться за такое предприятие мог только сумасшедший… или сумасшедший влюблённый…