Сикхарт

— Пора нам.

Я запоздало подивился спокойствию моего товарища и до конца еще не очнувшись от того ужаса, который парализовал меня при взгляде на чудовище, поискал глазами своего сюзерена. Освальд был уже в седле, и незнакомец держал его коня под уздцы, направляясь в сторону башни. Также я увидел и хрупкую фигурку леди Сорвенны, крепко прижимавшуюся к Освальду и дрожащую от страха. Ручаюсь своей жизнью, ни одной леди на свете не выпадало подобных испытаний, и ни одна женщина не могла бы вести себя в подобной ситуации достойнее!

— Что здесь случилось, Олаф? — спросил я, направляясь к лошади. Мужество моей леди словно передалось и мне, придавая сил и уверенности.

— Вот так вот, мессир, да… — задумчиво протянул он, — мы едем к Башне Колдунов.

— Но зачем?! — мой звенящий голос вспугнул хрупкую тишину и заставил моего сюзерена обернуться. Ледяной сверкающий взгляд из-под сдвинутых в гневе бровей был настолько красноречив, что я прикусил язык.

— Этот чужак — ответил Олаф, — наш Сикхарт, стало быть, он охраняет наш мир от порождений Озерного мира. Сам-то он из Озерного мира и пришел, потому и власть имеет над всеми существами оттуда, такими, как проводник его, Альва.

Господин мой с этими словами притормозил лошадь, позволив мне догнать его.

— Помолчи, Олаф, — сказал он, — Я расскажу все сам. Видишь ли, Грендель, привычный тебе мир немного шире, чем может показаться. Как объяснил мне Сикхарт, — я украдкой взглянул на фигуру в белом, плавно скользившую по траве перед лошадью Освальда, и мне стало не по себе от его молчаливого присутствия, — когда-то во времена Колдунов из башни или даже раньше в наш мир попало Зеркало Демонов. Это зеркало, созданное для разрушения миров, и стало Озерным миром, дорога в который начинается от Башни Колдунов. Попадая в мир, такое зеркало отражает его в искаженной форме и дает жизнь этому искажению. Постепенно искажение проникает в реальность и полностью поглощает ее. Но у каждого мира, в котором застряла эта чертова штука, есть свой Сикхарт-хранитель. И в час, когда ворота между Миром и Зеркалом откроются и впустят в мир поток искажений, Сикхарт мира должен быть возле этих ворот, найти среди прочих искажений свое отражение и сразиться с ним. И если Сикхарт сумеет с ним совладать, искажения исчезнут, исчезнет и Озерный мир, а вместе с ним и все его обитатели, — он замолчал, а я по-новому взглянул на нашего попутчика, и заметил завернутый в кусок ткани меч у него за спиной.

— Сикхарт спас меня и леди Сорвенну, и я обещал помочь ему. Хоть это будет и не просто, — Освальд задумчиво разглядывал темный силуэт башни, которая, как казалось с этой стороны, раскрыла огромную пасть с частично выпавшими зубами и звала-звала и меня, и моего сюзерена, и нашего спутника.

— Никто не знает, где откроются врата между миром и отражением, но существа из противоположной реальности могут найти дорогу к вратам, если они обладают внутренним светом, — сказав это, Сикхарт остановился и опять его бледные, как у рыбы глаза нашли меня, и мне захотелось спрятаться от этого взгляда, залезть глубоко внутрь себя, свернуться там, как кошка сворачивается под солнечными лучами на окне замка, и никогда не сталкиваться с этим взглядом. Стало холодно, и откуда-то сзади подул ледяной ветер, словно подгоняя нас в спину.

— Ты тоже светлячок, — сказал Сикхарт.

— Только с колеблющимся пламенем.

Мы замолчали. Говорить не хотелось, хотя сама тишина была агрессивной. Башня Колдунов следила за нашим приближением затаившимся зверем. Она ждала нас. Нет, она ждала меня. Неожиданно со всей ясностью я понял это — Башня, темная колдовская Башня, охраняемая призраками погибших магов, и была моим настоящим противником, и никто, кроме меня не сможет с ней справиться. Потому что ни Освальд, которому предназначена великая роль героя, который пройдет через все ужасы Озерного мира и приведет к последнему суду отражение Сикхарта, ни сам Сикхарт, не понимают Башню, как понимаю ее я. Они не чувствуют ни животный голод, исходящий от нее, ни тонкий аромат тайны, которым она заманивает в ловушку романтиков и путников, ни то зловещее молчание, которое на самом деле ее окружает. Я понял, что Башня, а не Зеркало Демонов, не Озерная страна с ее притаившимися искажениями, представляет самую большую опасность. Может быть, даже само Зеркало с его искаженной Озерной страной — ни что иное, как порожденный Башней морок. Да, но кто тогда Сикхарт такой?! Я взглянул на фигуру мужчины еще раз и столкнулся с внимательным взглядом его прохладных глаз. Мне на секунду показалось, что он смотрел на меня по-человечески, словно понимая, что я догадался об истинном положении вещей. Неужели и он — тоже порождение Башни? Сикхарт, хранитель мира. Безногое существо, полы одежды которого напоминают застывший воск, глаза смотрят с рыбьим безразличием, голос полон металлического дребезжания, а по земле за ним тянется след из мертвой травы. Они были схожи с этой черной Башней. Схожи той безжизненностью, которая сковывала все чувства при одном взгляде на них.