Симби и Сатир Тёмных джунглей

А Симби настолько обезумела от испуга, что стала самоубийственно разбивать себе голову об стены дупла ради быстрой смерти. Она считала, что все равно умрет, так чтобы скорей и без долгих мук. Но, по счастью, пока она билась об стены, в дупло вместо падали падали фрукты, и она незамеченно для себя их ела, чтобы утолить хоть не страх, так голод. Симби не замечала от страха, что насыщается. (А фрукты роняли в дупло орлята.) Но вскоре невольно заметила, что наелась.

— Ну вот, голод я утолила, — сказала Симби себе самой, избавившись вместе с голодом от безумного ужаса.

— Так что же мне делать дальше? Ах да, я ведь была хорошая певица, когда жила счастливо и дома! Значит, теперь мне, пожалуй, надо спеть. Но какая, интересно, песня подойдет к моей нынешней печали?

Да-да, я, кажется, припоминаю, что однажды мы были с матушкой в доме, где умер старый хозяин, и меня попросили спеть заупокойную песню.

Вот ее-то мне и нужно сейчас, наверно, спеть, потому что через несколько дней я тоже, видимо, упокоюсь навеки.

Симби запела заупокойную песню, но минут через десять нежданно уснула, потому что ни на секунду не смыкала глаз, с тех пор как орел бросил ее в гнездо.

А потом вдруг проснулась на ранней заре от шипения змеи у своей головы. Змея уже обвила ее тело кольцами — прежде, чем она успела проснуться. И вот, когда она открыла глаза, первое, что увиделось ее взгляду со сна, была открытая змеиная пасть.

И Симби неистово воззвала о помощи. Но вскоре голос у нее осип, а потом иссяк от сухости в горле, и она ощутила смертную жажду.

Но едва она мысленно смирилась со смертью, небо над вершиной дерева потемнело, и разразилось ливнем, и загремело громом, и грохот грома так яростно громыхал, будто дупло раскалывалось от взрывов, а это настолько устрашило змею, что она уползла в самый темный угол и приникла к отбросам на дне дупла.

— Что опять случилось? — чуть слышно шепнула Симби, как если бы опасалась, что от громкого голоса ее постигает мгновенная смерть. И тут же в дупло ударила молния, зажегши сухие останки пищи. Но Симби не захотела тушить огонь, а даже, наоборот, раздула его сильней.

Когда огонек разгорелся в костер, Симби сначала согрелась над ним, потом отыскала убитую птицу, которую обронили в дупло птенцы, поджарила на костре и частично съела, потому что всю ее съесть не смогла: слишком уж птица оказалась крупная.

Но, едва утоливши мучительный голод, она вдруг заметила, что стенки дупла затлелись от слишком большого костра, и стала метаться по огненному дуплу с мыслью найти какое-нибудь убежище.

Она даже, совершенно сбитая с толку, попыталась, как птица, вылететь из дупла, взмахнула руками, но, конечно же, понапрасну, поскольку руки — это вовсе не крылья.

— Ох! Ах! Ух! Ой! Милая матушка! Упокойный батюшка! Придите ко мне! Унесите меня отсюда! — тщетно взывала Симби к родителям.

Пока она бегала с причитаньями по дуплу, и махала руками, и взывала к родителям, одежда и волосы на ее голове переняли огонь со стенок дупла.

— Я погибаю! Погибаю! Погиба… — простонала Симби и потеряла сознание.

А огонь превратился в огромное пламя, и пламя взметнулось по дуплу вверх, и вырвалось из дупла, и вскинулось к небу. А дым от пламени, будто черная туча, огромно всклубился в такую высь, что виделся над деревьями с дальнего расстояния.

Взрослые птицы, согнанные огнем, — орлы, коршуны, попугаи и проч.

— с хриплым щебетом облетали дерево в надежде спасти задыхающихся птенцов, но все их усилия пропадали впустую: они не могли пролететь сквозь огонь.

А потом дымные языки огня увидел издалека городской дровосек.

— Посмотри, как огромно полыхает дерево, — сказал он сыну двенадцати лет.

— Я вижу, и по-моему, там что-то приключилось, — посмотревши вдаль, откликнулся сын.

— Возможно, там приключился лесной пожар, — высказал он (дровосек) догадку.

— Так или эдак, а нам, наверно, стоит туда сходить, — предложил сын.

— Может, мы сумеем добыть себе на обед несколько птиц.

И вот они наскоро снарядились в путь и заспешили к дереву со всех своих ног. А когда приблизились на расстояние взгляда, в изумлении обнаружили множество птиц, которые без устали летали вокруг.

— Давай-ка срубим поскорей это дерево, — громко выкрикнул сыну отец, — мне кажется, его дупло таит внутри что-то необычное!

Но сын не сумел услышать отца, да и сам не смог ему внятно ответить — из-за шороха многочисленных птичьих крыльев и шумного треска древесного пламени.

— Давай! Давай скорей наше снаряжение, чтоб как можно быстрей свалить это дерево! — знаками скомандовал сыну отец.

Когда инструменты были доставлены, сын и отец взяли дерево в топоры — стали рубить его с разных сторон — и минут через пять дорубились до дупла.

— Подрубай! Подрубай его шире, чтоб увидеть все дупло! — громко скомандовал сыну отец.

Но едва они прорубили дырку в дупло — и еще до того, как расширили ее, — к Симби стало возвращаться сознание, потому что она глотнула свежего воздуха.