Симби была дочка зажиточной женщины, и она была единственный ребенок у матери. Ей совершенно не приходилось работать, она только ела, после еды купалась и носила самые дорогие одежды. К тому же она была такой замечательной певицей, что могла своим пением оживить мертвеца, и красивейшей девушкой у себя в деревне.
135 мин, 57 сек 18051
Едва оркестранты, инструменты и Симби начали исполнять совместную песню, она (Симби) обо всем позабыла и пустилась плясать по направлению к оркестрантам, которые сидели в дальнем углу, каждый оркестрант на особом стуле, и когда она подплясала вплотную к оркестру, то там оказался свободный стул, словно бы заранее предназначенный для нее, и она села, но плясать продолжала: уже без ног, одними плечами — вперед и назад и вправо и влево, плавно и медленно — словом, в лад с мелодией. И она удивленно слушала музыку, которую изливали на нее инструменты, потому что раньше ей никогда не встречался такой замечательно певучий оркестр.
Она с восхищением смотрела на оркестрантов, а те уже заиграли другую мелодию, которая звучала еще мелодичней, и она вскочила на ноги и стала танцевать, совершенно как сумасшедшая, по всем просторам песенного чертога.
Потом она приплясала назад к оркестрантам, и она склонилась перед ними в поклоне, чтобы показать им свое восхищение. Только вот не знала она, к сожалению, что поблизости от чертога таится Сатир, который, как она опять же не знала, воздвиг чертог для ее уловления, а теперь ненавистно за ней следил.
Но едва она прервала для поклона свой танец, в ее голове зародилась догадка, что ей играли вовсе не люди, поскольку играть и петь столь чудесно было бы свыше человеческих сил. Когда она догадалась, что оркестранты не люди, и хотела испуганно убежать из чертога, многое множество сверхпрекрасных дам выпорхнули танцующей походкой из комнаты, образованной на мгновение певчими птицами в самом отдаленном углу чертога, и сперва окружили Симби стеной, а потом навязали ей отвлекающий танец, или отвлекли ее от задуманного побега.
На них были снежно-белые одеяния, расшитые украшеньями неземной красоты, в волосах сверкали золотые цветы, на шеях мерцали ожерелья из серебра, а запястья у них позвякивали браслетами. Но Симби не поняла, из чего они сделаны, потому что их прикрывали длинные рукава, которые сияли ослепительной белизной. А дамы лучились сверхнежным изяществом.
Через несколько минут оркестранты, не умолкая, сменили прежнюю мелодию новой, а их инструменты заиграли еще протяжней…
… Вытягивая у Симби последний рассудок, так что она окончательно позабыла о всех своих бедствиях — и прошлых, и будущих, — а помнила только, что ей хочется танцевать с этими небывало прекрасными дамами, хотя они танцевали в обоюдном молчании.
Немного потанцевавши со сверхпрекрасными дамами, Симби нечаянно осмотрелась вокруг. Но едва она увидела, что стены и потолок (певчие птицы) распевают песни, ее опять охватил испуг, и она угадала в дамах и оркестрантах сверхъестественных существ, а не просто людей, которые искусно пели и танцевали. До ужаса испугавшись от этой догадки, Симби рванулась в танце налево, но дамы оттанцевали еще левее и снова сделали ее центром их круга, чтобы она не утанцевала за дверь.
Как только Симби поняла их намерение, она решила прорвать окружение — если не обходным маневром, то силой, — и дамы едва ли сдержали бы ее натиск, поскольку принадлежали к сверхпрекрасному полу и были гораздо слабей, чем она. Но пока они предавались окруженческим танцам, а Симби решалась прорвать окружение, комната, из которой явились сверхдамы, снова на мгновение возникла в углу, и оттуда выскочили, с тяжелым топотом, шесть устрашающе огромных страусов.
На них были белые башмаки и маски, а когда они появились, танцующие сверхдамы, не сказавши ни слова, стремительно расступились, и страусы мигом окружили Симби, так что она не смогла убежать.
Сделавши свое дело, сверхдамы исчезли, а страусы принялись гоняться за Симби и делали вид, что хотят ее проглотить, и ей приходилось метаться по кругу, чтобы спасти от них свою жизнь.
Наконец они так запугали Симби, что она незамеченно потеряла сознание, или провалилась в сонное забытье. И это жаль, потому что страусы, так же как все чертожные существа, просто хотели сбить ее с толку, чтобы задержать до прихода Сатира, который таился недалеко от чертога.
Симби спала часа полтора. Но когда ей снилось, что безымянные беженки, а вместе с ними трое ее подруг — Кадара, Сэла и петушиха-Бако, — которых утащил когтистый Феникс, подвергаются пыткам под руководством Сатира, а ее преследует жуткий кошмар, или кошмарный сон о Сатире…
… В это мгновение настоящий Сатир — хотя она видела его в страшном сне, потому что не проснулась при его появлении, — вошел в чертог и подступил к Симби, а ей по-прежнему снился во сне.
Но он оглоушил ее такой оплеушиной, что она поневоле мгновенно проснулась и даже не заметила, как вскочила на ноги. А когда не услышала пения оркестрантов — потолок-то со стенами, конечно, пели, потому что состояли из певчих птиц, — и к тому же не увидела сверхпрекрасных дам, которые, сделавши свое дело, исчезли, опечалилась до самой горючей тоски. Но когда она увидела — не во сне! — Сатира, ее охватил нестерпимый испуг. А он устрашающе насупил лицо, и он сказал своим ужасающим голосом:
Она с восхищением смотрела на оркестрантов, а те уже заиграли другую мелодию, которая звучала еще мелодичней, и она вскочила на ноги и стала танцевать, совершенно как сумасшедшая, по всем просторам песенного чертога.
Потом она приплясала назад к оркестрантам, и она склонилась перед ними в поклоне, чтобы показать им свое восхищение. Только вот не знала она, к сожалению, что поблизости от чертога таится Сатир, который, как она опять же не знала, воздвиг чертог для ее уловления, а теперь ненавистно за ней следил.
Но едва она прервала для поклона свой танец, в ее голове зародилась догадка, что ей играли вовсе не люди, поскольку играть и петь столь чудесно было бы свыше человеческих сил. Когда она догадалась, что оркестранты не люди, и хотела испуганно убежать из чертога, многое множество сверхпрекрасных дам выпорхнули танцующей походкой из комнаты, образованной на мгновение певчими птицами в самом отдаленном углу чертога, и сперва окружили Симби стеной, а потом навязали ей отвлекающий танец, или отвлекли ее от задуманного побега.
На них были снежно-белые одеяния, расшитые украшеньями неземной красоты, в волосах сверкали золотые цветы, на шеях мерцали ожерелья из серебра, а запястья у них позвякивали браслетами. Но Симби не поняла, из чего они сделаны, потому что их прикрывали длинные рукава, которые сияли ослепительной белизной. А дамы лучились сверхнежным изяществом.
Через несколько минут оркестранты, не умолкая, сменили прежнюю мелодию новой, а их инструменты заиграли еще протяжней…
… Вытягивая у Симби последний рассудок, так что она окончательно позабыла о всех своих бедствиях — и прошлых, и будущих, — а помнила только, что ей хочется танцевать с этими небывало прекрасными дамами, хотя они танцевали в обоюдном молчании.
Немного потанцевавши со сверхпрекрасными дамами, Симби нечаянно осмотрелась вокруг. Но едва она увидела, что стены и потолок (певчие птицы) распевают песни, ее опять охватил испуг, и она угадала в дамах и оркестрантах сверхъестественных существ, а не просто людей, которые искусно пели и танцевали. До ужаса испугавшись от этой догадки, Симби рванулась в танце налево, но дамы оттанцевали еще левее и снова сделали ее центром их круга, чтобы она не утанцевала за дверь.
Как только Симби поняла их намерение, она решила прорвать окружение — если не обходным маневром, то силой, — и дамы едва ли сдержали бы ее натиск, поскольку принадлежали к сверхпрекрасному полу и были гораздо слабей, чем она. Но пока они предавались окруженческим танцам, а Симби решалась прорвать окружение, комната, из которой явились сверхдамы, снова на мгновение возникла в углу, и оттуда выскочили, с тяжелым топотом, шесть устрашающе огромных страусов.
На них были белые башмаки и маски, а когда они появились, танцующие сверхдамы, не сказавши ни слова, стремительно расступились, и страусы мигом окружили Симби, так что она не смогла убежать.
Сделавши свое дело, сверхдамы исчезли, а страусы принялись гоняться за Симби и делали вид, что хотят ее проглотить, и ей приходилось метаться по кругу, чтобы спасти от них свою жизнь.
Наконец они так запугали Симби, что она незамеченно потеряла сознание, или провалилась в сонное забытье. И это жаль, потому что страусы, так же как все чертожные существа, просто хотели сбить ее с толку, чтобы задержать до прихода Сатира, который таился недалеко от чертога.
Симби спала часа полтора. Но когда ей снилось, что безымянные беженки, а вместе с ними трое ее подруг — Кадара, Сэла и петушиха-Бако, — которых утащил когтистый Феникс, подвергаются пыткам под руководством Сатира, а ее преследует жуткий кошмар, или кошмарный сон о Сатире…
… В это мгновение настоящий Сатир — хотя она видела его в страшном сне, потому что не проснулась при его появлении, — вошел в чертог и подступил к Симби, а ей по-прежнему снился во сне.
Но он оглоушил ее такой оплеушиной, что она поневоле мгновенно проснулась и даже не заметила, как вскочила на ноги. А когда не услышала пения оркестрантов — потолок-то со стенами, конечно, пели, потому что состояли из певчих птиц, — и к тому же не увидела сверхпрекрасных дам, которые, сделавши свое дело, исчезли, опечалилась до самой горючей тоски. Но когда она увидела — не во сне! — Сатира, ее охватил нестерпимый испуг. А он устрашающе насупил лицо, и он сказал своим ужасающим голосом:
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 30 из 37
