Симби была дочка зажиточной женщины, и она была единственный ребенок у матери. Ей совершенно не приходилось работать, она только ела, после еды купалась и носила самые дорогие одежды. К тому же она была такой замечательной певицей, что могла своим пением оживить мертвеца, и красивейшей девушкой у себя в деревне.
135 мин, 57 сек 18220
«Эге! А ты, оказывается, и правда пресловутый вредоносец, или, как прозвали тебя люди, смертоносный злоумышленник Темных джунглей!» — со страхом и удивлением подумала Симби.
Она подбежала к своим богам, которых оставила сушиться под солнцем, быстро спрятала их в обычную сумку и повесила сумку на левое плечо. А потом, неколебимая, как прибрежная скала, без всякой робости сказала Сатиру:
— Подходи, злосчастный нечестивец и жалкий живоглот, я готова сразиться с тобой до смерти, гнусный губитель невинных путников и коварный каннибал Темных джунглей!
— Ух-ххух! А я-то собирался сжалиться над тобой, когда ты попадешься мне среди джунглей, и заживо посадить тебя в клетку на несколько дней, прежде чем убить и съесть! Но теперь я прикончу тебя сразу же — в отместку за твои горделивые словеса!
Пока Сатир запугивал Симби, свыше тысячи злоехидных тварей сбежались из джунглей на берег реки. И все они злорадно орали от удовольствия, думая, что Сатир, без всяких сомнений, прикончит Симби за две секунды.
Сатир злонамеренно подскочил к Симби и так долбанул ее сверху по голове, что она уменьшилась до одного фута. Но пока он пытался поймать ее у земли, она неожиданно подпрыгнула вверх, и к ней вернулся ее обычный рост. А потом она ударила врага по глазам, и он, не успевши защитить их, ослеп, но, пока она пыталась окунуть его в речку, чтобы он захлебнулся под водой до смерти, ему удалось вернуть себе зрение противоударным злотворным средством. Он яростно дыхнул на свои ладони, и они раскалились добела, как железо, и он попытался обхватить ими Симби с расчетом сжечь ее до мгновенной смерти, а увидел вместо этого, что она нырнула в надежде спастись от сожжения под воду, но и он сейчас же нырнул вслед за ней, чтоб сжечь ее раскаленными ладонями прямо в речке.
Он шарил ладонями по речному дну, и они постепенно у него остывали, а Симби обернулась водяным насекомым и стала сновать по поверхности воды, но это была последняя уловка, которая оставалась у нее для спасения.
Увидевши на поверхности воды насекомое — а других существ поблизости не было, если не считать злоехидных тварей, — Сатир схватил его и принялся рассуждать:
— Это насекомое зовется Ироми. Однажды, когда мы взаимно единоборствовали с пришлой сюда откуда-то дамой (Симби) и я не смог ее победить, она похвалялась перед боем, что может превратиться в «Иро…», но ничего не говорила про Ироми, а это явно Ироми.
И он небрежно отшвырнул насекомое, и оно торопливо отплыло подальше.
Сатира запутало название «Иро…», которое он услышал перед битвой от Симби, а та не успела проговорить «Ироми», потому что ее перебила Рэли с мыслью не дать ей открыться врагу и оборвала ее речь такими словами: «Ой, не открывай всего, что ты можешь предпринять…»
И Симби оборвала свою речь на «Иро…», вместо того чтоб сказать «Ироми».
А Сатир задумчиво постоял у берега, но потом опять подхватил насекомое и разглядывал его минут пять или шесть, рассуждая про себя приблизительно так:
— Да, это Ироми, а не «Иро…», и получается, что дама говорила не про него.
И он опять отшвырнул насекомое.
А все остальные зловредные твари молча толпились на речном берегу, чтобы не помешать рассуждениям Сатира.
И вот насекомое-то Сатир отшвырнул, но сам по-прежнему остался у берега в надежде не упустить нырнувшую Симби, когда она снова вынырнет на поверхность.
Вскоре насекомое вспорхнуло с воды и нежданно влетело в ноздрю Сатира. А внутри ноздри начало кусаться, да так, что не минуло и пяти минут, как Сатир до безумия ошалел от боли. Он как безумный бегал по берегу и орал, будто его резали живьем, и выдувал воздух из обеих ноздрей, но кусачее насекомое не желало выдуваться. Сатир метался туда и сюда, налетал на деревья и врезался в утесы, а кусачее насекомое кусалось все больнее, и Сатир метался все неистовей и безумней, а зловредные твари гонялись за ним и весело хохотали во все свои глотки, думая, что он просто-напросто резвится.
Но когда он свалился на землю и умер, они страшно перепугались и немедленно разбежались.
А Сатир, падая, так ужасно взревел, что Темные джунгли сначала застыли, потому что их сковал леденящий испуг, но сразу же крупно задрожали от страха; и дрожь мгновенно выдрала из земли многое множество огромных деревьев, а горы, утесы, скалы и проч. едва не рассыпались, будто при взрыве.
Когда Сатир окончательно умер, насекомое выползло из его ноздри, сползло на землю и превратилось в Симби.
Так Симби уничтожила смертоноснейшего Сатира, пресловутого сторожа Темных джунглей.
А потом, радостная, ушла от реки. И ее уже никто не мог испугать, потому что ей удалось наконец уничтожить самое смертоносное существо в джунглях.
Однажды, проворно пробираясь по джунглям, Симби подошла к жилищу Сатира возле обрывистого, как утес, холма. Это жилище, да и джунгли вокруг устрашали каждого, кто туда попадал. Но Симби, ставшая доблестной дамой, без всякого страха вошла в жилище.
Она подбежала к своим богам, которых оставила сушиться под солнцем, быстро спрятала их в обычную сумку и повесила сумку на левое плечо. А потом, неколебимая, как прибрежная скала, без всякой робости сказала Сатиру:
— Подходи, злосчастный нечестивец и жалкий живоглот, я готова сразиться с тобой до смерти, гнусный губитель невинных путников и коварный каннибал Темных джунглей!
— Ух-ххух! А я-то собирался сжалиться над тобой, когда ты попадешься мне среди джунглей, и заживо посадить тебя в клетку на несколько дней, прежде чем убить и съесть! Но теперь я прикончу тебя сразу же — в отместку за твои горделивые словеса!
Пока Сатир запугивал Симби, свыше тысячи злоехидных тварей сбежались из джунглей на берег реки. И все они злорадно орали от удовольствия, думая, что Сатир, без всяких сомнений, прикончит Симби за две секунды.
Сатир злонамеренно подскочил к Симби и так долбанул ее сверху по голове, что она уменьшилась до одного фута. Но пока он пытался поймать ее у земли, она неожиданно подпрыгнула вверх, и к ней вернулся ее обычный рост. А потом она ударила врага по глазам, и он, не успевши защитить их, ослеп, но, пока она пыталась окунуть его в речку, чтобы он захлебнулся под водой до смерти, ему удалось вернуть себе зрение противоударным злотворным средством. Он яростно дыхнул на свои ладони, и они раскалились добела, как железо, и он попытался обхватить ими Симби с расчетом сжечь ее до мгновенной смерти, а увидел вместо этого, что она нырнула в надежде спастись от сожжения под воду, но и он сейчас же нырнул вслед за ней, чтоб сжечь ее раскаленными ладонями прямо в речке.
Он шарил ладонями по речному дну, и они постепенно у него остывали, а Симби обернулась водяным насекомым и стала сновать по поверхности воды, но это была последняя уловка, которая оставалась у нее для спасения.
Увидевши на поверхности воды насекомое — а других существ поблизости не было, если не считать злоехидных тварей, — Сатир схватил его и принялся рассуждать:
— Это насекомое зовется Ироми. Однажды, когда мы взаимно единоборствовали с пришлой сюда откуда-то дамой (Симби) и я не смог ее победить, она похвалялась перед боем, что может превратиться в «Иро…», но ничего не говорила про Ироми, а это явно Ироми.
И он небрежно отшвырнул насекомое, и оно торопливо отплыло подальше.
Сатира запутало название «Иро…», которое он услышал перед битвой от Симби, а та не успела проговорить «Ироми», потому что ее перебила Рэли с мыслью не дать ей открыться врагу и оборвала ее речь такими словами: «Ой, не открывай всего, что ты можешь предпринять…»
И Симби оборвала свою речь на «Иро…», вместо того чтоб сказать «Ироми».
А Сатир задумчиво постоял у берега, но потом опять подхватил насекомое и разглядывал его минут пять или шесть, рассуждая про себя приблизительно так:
— Да, это Ироми, а не «Иро…», и получается, что дама говорила не про него.
И он опять отшвырнул насекомое.
А все остальные зловредные твари молча толпились на речном берегу, чтобы не помешать рассуждениям Сатира.
И вот насекомое-то Сатир отшвырнул, но сам по-прежнему остался у берега в надежде не упустить нырнувшую Симби, когда она снова вынырнет на поверхность.
Вскоре насекомое вспорхнуло с воды и нежданно влетело в ноздрю Сатира. А внутри ноздри начало кусаться, да так, что не минуло и пяти минут, как Сатир до безумия ошалел от боли. Он как безумный бегал по берегу и орал, будто его резали живьем, и выдувал воздух из обеих ноздрей, но кусачее насекомое не желало выдуваться. Сатир метался туда и сюда, налетал на деревья и врезался в утесы, а кусачее насекомое кусалось все больнее, и Сатир метался все неистовей и безумней, а зловредные твари гонялись за ним и весело хохотали во все свои глотки, думая, что он просто-напросто резвится.
Но когда он свалился на землю и умер, они страшно перепугались и немедленно разбежались.
А Сатир, падая, так ужасно взревел, что Темные джунгли сначала застыли, потому что их сковал леденящий испуг, но сразу же крупно задрожали от страха; и дрожь мгновенно выдрала из земли многое множество огромных деревьев, а горы, утесы, скалы и проч. едва не рассыпались, будто при взрыве.
Когда Сатир окончательно умер, насекомое выползло из его ноздри, сползло на землю и превратилось в Симби.
Так Симби уничтожила смертоноснейшего Сатира, пресловутого сторожа Темных джунглей.
А потом, радостная, ушла от реки. И ее уже никто не мог испугать, потому что ей удалось наконец уничтожить самое смертоносное существо в джунглях.
Однажды, проворно пробираясь по джунглям, Симби подошла к жилищу Сатира возле обрывистого, как утес, холма. Это жилище, да и джунгли вокруг устрашали каждого, кто туда попадал. Но Симби, ставшая доблестной дамой, без всякого страха вошла в жилище.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 33 из 37
