Симбионт

— Доступ разрешен.

— хриплый тон давно устаревшей системы допуска заглушил щелчок электронного замка.

Человек поднялся на второй этаж и подошел к знакомой лаборатории секретного института.

— Посетитель чист.

— каким-то распевчатым голосом провозгласил компьютер, открывая перед ним дверь.

Профессор Иванов бросился навстречу вошедшему, поправляя толстые очки на переносице.

— Здравствуйте, полковник. Я уж, признаться, заждался. Присаживайтесь, пожалуйста.

— У вас какая-то дополнительная система контроля, о которой я не в курсе? — полковник покосился на дверь лаборатории.

— Пусть это и перестраховка, но, как говориться, береженого и Бог бережет.

— суетливый тщедушный профессор, казалось, был сильно взволнован и напуган.

— Садитесь, садитесь, сейчас я вам все объясню. Мы, возможно, столкнулись с некой вероятной угрозой. Поэтому я сразу позвонил, вы ведь курируете некоторые наши исследования и должны… Дело в том, что последний год некоторые сотрудники нашего отдела занимались изучением отдельных аспектов аменсализма, в частности влиянием паразитов на паттерны поведения различных животных, в том числе и людей. Вы что-нибудь знаете об этой теме? О влиянии паразитов?

— О том, что вы занимались этой темой, я не в курсе. О самих паразитах мне известны только обычные данные. Как охотник, я не раз наблюдал размножение личинок оводов в лосях, например. Носоглоточный овод в полете выстреливает яйца в носовой проход лосей и оленей, где затем происходит развитие личинок. Некоторые особи бродят как чумные, я даже слышал, как какой-то лось сам искал охотников, чтобы его убили. В овцеводстве это, насколько мне известно, постоянное явление, даже поддавший и придремавший чабан, бывает, заражается. Но это я знаю по рассказам и не в курсе относительно результатов специальных работ по этой теме. Разве что несколько лет назад я читал статью об исследовании детей, которым нравился постимпрессионизм. Якобы некоторые особенности человеческого механизма цветовосприятия могут изменяться под воздействием токсинов, продуцируемых определенными паразитами, и лучший пример этого — популярность импрессиониста Поля Гогена. Но я не воспринял это всерьез.

— И правильно сделали — это была лишь первоапрельская газетная шутка. Но действительность зачастую задает нам куда более сложные вопросы. Я вкратце введу вас в сферу наших исследований. То что в животном мире множество паразитов, всем известно. Как и то, что паразиты могут быть и у самих паразитов, а у тех паразитов — свои. На сегодня описана пирамида до четвертого уровня. Но только в последнее время стали проводится исследования, показывающие целенаправленное влияние паразита на хозяина.

— Мне казалось, что это как раз давно общеизвестно. Насколько я помню, та же бацилла чумы изменяет поведение блохи, блокируя ее желудок и заставляя блоху испытывать голод. А вечно голодная блоха вынуждена усиленно кусать людей, распространяя эти бациллы. Или взять знаменитого червя Медины, из-за которого в средние века европейцы перестали мыться и купаться в водоемах. Он ведь тоже влиял на поведение людей — во время периода размножения заставлял человека искать воду и опускать в нее ноги. Или вам удалось найти более существенные примеры влияния?

— В том-то и дело. То, о чем вы говорите — влияние больше физиологическое. Ришта, он же мединский червь, выходя на поверхность кожи, вызывает страшный зуд и, соответственно, желание человека охладить ногу и избавиться от жжения. Тогда червь может прорвать кожу и выйти в воду для отложения яиц. Там механизмы, как и в случае с чумной блохой, описаны и понятны. Но в последнее время нам становятся известны паразиты, использующие более уникальные подходы, а механизмы, лежащие в основе стратегии контроля и управления «хозяевами», остаются плохо понятыми. Здесь можно упомянуть довольно известную ситуацию с муравьями. Черви, оказавшись в муравье, окрашивают его брюшко в красный цвет и муравьи становятся похожи на ягоды. Тогда их склевывают птицы. Муравьи гибнут, черви переходят в птиц и увеличивают ареал своего обитания. В этом случае еще неизвестно, на каком уровне идет воздействие, но, по видимому, не обходится без биохимии — зараженные муравьи становятся медлительны и малоподвижны и при этом часто замирают в позе с поднятым брюшком, как бы приглашая птицу склевать ягодку. Еще сложнее ситуация с кузнечиками Meconema thalassinum, которых также контролирует червь. Он в период размножения каким-то образом заставляет кузнечиков находить воду и прыгать в нее. После этого червяк плывет на поиски партнера, оставляя «хозяина» умирать на дне или идти на корм рыбам. И здесь уже, похоже, речь идет о том, что паразиты управляют поведением насекомого, изменяя функции его нервной системы с помощью молекул,«подражающих» собственным белкам кузнечиков.