Синдром попутчика

Что формулировка, что выражение его лица говорили сами за себя — имя настоящим не было, но даже так это было лучше, чем вообще ничего. Вон его друга мысленно приходилось звать Снегурочкой или желтоглазым, но сдавалось мне, он бы подобного обращения не оценил. Помимо Рана, хоть его я видел куда чаще других, несколько раз я подвозил странного вида женщину, из внешности которой в памяти упорно оставался лишь зеленый четырехлистный клевер на внутренней стороне запястья, и похожего на эльфа из книг (только уши не заостренные, а так просто один в один!) мужчину со странными, дымчато-серыми, будто незрячими глазами. И каждый раз они неизменно расплачивались серебряными оболами — по одному за раз. Что-то мне подсказывало, что без желтоглазого здесь не обошлось, но ни подтвердить, ни опровергнуть это не представлялось возможным.

Осторожно проделав в монетах аккуратные отверстия и соединив их потом между собой небольшими звеньями, медленно, но уверенно выходила довольно длинная цепочка, закольцевав которую, я прикрепил к зеркалу заднего вида в качестве не то сувенира, не то оберега. К слову, мой знакомый археолог за голову в ужасе схватился, когда узнал, но было уже поздно. Ну, откуда мне было знать, что монеты могли быть настоящими? А ведь оказалось, что действительно были. И откуда только мои пассажиры доставали их в таких количествах?

Кроме адресов, иные и слова не говорили, а некоторые — как, например, скрывавший лицо паренек с причудливо вытатуированной на руке змеей — еще и упорно делали вид, что в машине моей оказались совершенно случайно, пока сами мысленно пребывали в далеких, недоступных мне мирах. Но даже сами по себе — пусть и молчаливые и надменные — они представлялись героями давних легенд, написанных давно забытым языком, и какие предлагалось скорее угадать по картинкам, чем действительно когда-то был шанс их разгадать до конца. Но зато какой оставался простор для фантазии!

На какое-то время наступило затишье, но однажды в мою машину с легкой руки Рана подсел обычный с виду человек. Коротко назвав нужный адрес, Ран щедро заплатил заранее, а потом, поколебавшись буквально мгновение, быстро вложил мне в ладонь монету, но на этот раз золотую.

— Мельче не было, — небрежно бросил он на мой вопросительный взгляд, подчеркнуто глядя куда-то поверх моего плеча, и… солгал.

Не знаю, почему я так решил, — вдруг действительно больше других монет не было? — но я готов был поставить на это все, что у меня было. Уже тогда я понимал, что разница между этой золотой монетой и привычным мне оболом существенна, да и тихое, звенящее беспокойством «Довези его в целости и сохранности», что вслед нашептал мне ветер, говорили, что банкротом мне не быть, и пари, заключенное самим с собой, я у себя же выиграл.

Пока мы ехали, я успел к своему новому пассажиру присмотреться, и с удивлением понял, что зря хвалился про себя умением отличить иного от человека: иным он, конечно, не был (пока не был?), но и человеком больше не ощущался. А уж когда на особенно темном участке дороги я заметил тускло, будто несмело, засветившиеся на мгновение в темноте голубые глаза, то и вовсе поймал себя на мысли, что если и существовал где-то способ окончательно превратить человека в иного, то Ран точно не упустит случая им воспользоваться. Это был лишь вопрос времени. А если способа такого еще не было — обязательно найдет.

Буквально пару дней спустя я совершенно случайно встретил Рана, неторопливо прогуливавшегося по одной из улочек с блокнотом в руках. На дорогу он не смотрел вовсе, и меня искренне восхитило, как он умудрялся не наталкиваться на столбы и прохожих, пока что-то решительно вычеркивал и на весу что-то исправлял.

— Тебя подвезти? — предложил я, когда мы поравнялись.

На этот раз он узнал меня почти сразу и без лишних слов открыл дверцу, с комфортом устраиваясь рядом со мной, а не, как обычно, сзади. Путь он мне указывал скорее жестами, все так же уткнувшись в свой блокнот, чем озвучивал, куда же мы ехали, но в это время наплыва клиентов и не ожидалось, так почему бы не скоротать какое-то время в приятной компании? Хотя, признаться по правде, момента, когда же ему надоест колесить по городу, и придет время расплачиваться по счету, я ждал, едва ли не затаив дыхание. Не из-за денег, нет — его я, пожалуй, готов был обслуживать и бесплатно, но мне было до умопомрачения интересно, чем же он станет платить. И мое ожидание было вознаграждено.

— Ты же говорил, что мельче нет, — лукаво улыбнулся я, вертя в пальцах серебряную монетку. — Неужели отправился в прошлое и разменял?

— Много ты понимаешь, — хмыкнул он, ничуть не смутившись. — Время вносить за него навлон еще не пришло. Он живой. Ни к чему привлекать к нему неприятности — с моим братом он и сам их найдет больше, чем отмерено смертному.