Фандом: Сверхъестественное. Очередная охота выводит Винчестеров на Кали. И на Габриэля.
298 мин, 47 сек 16804
— Гейб, Дин ведь давно проболтался, что тот червь кое-что мне… сказал?
Габриэль прищурил глаза. Вот что раздражало Габриэля все эти дни — то, что он не знал, что наговорил червь Сэму. Но еще больше то, что он сам беспокоился больше о том, что подумает о нем Сэм, чем о том, что Винчестеры могут перестать помогать ему.
— Проболтался, да. Только я думал, у тебя достаточно мозгов, Винчестер, чтобы после смерти засранца выкинуть любые его слова из головы!
— Он сказал только то, о чем я и так думал, Гейб. Я уехал, потому что мне надо было освежить голову, и за это время я и вправду кое-что понял, — Сэм собрался с мыслями. — Я был слишком занят собой, хотя должен был быть откровенен с тобой. Раз уж мы… сотрудничаем. Потому червяк и поймал меня на крючок. В конце концов, ты архангел, ты живешь с начала времен, ты наверняка не раз слышал… какие-то признания. И то, что поэтому мне не сильно нравится Кали, и это не считая того, что для нас она монстр, ты тоже отлично понимаешь. И то, что ты, возможно, ничем не поможешь с Амарой, а просто в очередной раз нас дуришь, в конце концов, не так уж и важно, не в первой справляться самим. Твое право соврать, я тоже бы сделал так в аналогичной ситуации. Но я мог бы прийти и прямо сказать тебе, что отказываюсь помогать с проклятьем.
Сэм замолчал, и Габриэль непонимающе поднял брови.
— Сэм, а ты мог бы говорить поменьше о том, что должен был или не должен был сделать, особенно языком жестов, и сказать мне прямо, что ты все-таки решил? Послать меня?
— Я не собираюсь отказывать тебе в помощи из-за собственных заморочек, — покачал головой Сэм. — Нет. Я собираюсь говорить с тобой о Кали, пока не пойму, что она за существо. Пока не пойму, какая на самом деле у вас связь. Возможно, на этом получится как-то сыграть. Я уверен, недостаточно только информации из книг, надо разобраться в вашем конкретном случае. Потом я собираюсь перерыть носом землю, но помочь вам с проклятьем. Вне зависимости от того, поможешь ли ты нам в ответ. Не из-за Амары или чего-то еще. Просто потому что мы обещали тебе помочь. Это будет правильно.
Габриэль пожевал губу. Он не собирался бросать братьев в их деле с Амарой, так что его совесть была чиста. Решение Сэма порадовало его, тем более теперь, когда он наконец понял, из-за чего тот ходил сам не свой. Но они оба знали, какой темы в итоге избежал Сэм. Намеренно, отлично понимая, что это значит. Гейб и сам не знал, хотел ли он, чтобы Сэм затронул это сейчас. Поэтому оставил последнее слово за человеком.
— И это все?
— И это все, — кивнул Сэм. Гейб прищурился. Ладно.
— Ладно, Винчестер. Скажу один раз. Что бы ты там не думал, а я вас бросать не собираюсь. Я может и Локи, но у меня есть совесть, и я лучше вас знаю, что такое Тьма, уж поверь.
Сэм отвел взгляд. Ему было стыдно. Гейб перевел тему.
— Хочешь послушать о Кали? Принеси мне что-нибудь вкусное, и будем говорить.
Сэм радостно закивал и унесся из комнаты.
Несмотря на бодрое начало, никаких особенных подвигов в поисках не произошло и через пять дней.
Первый день Габриэль с чавкающими звуками рассказывал о себе и Кали, все больше увлекаясь своей историей и мусоря на своей же постели. Он рассказал, как считай вручную сделал себе даже не сосуд — тело, и спрятал свою сущность так глубоко, что даже сидя рядом, его братья не смогли бы его распознать. Как придумал себе прикрытие. Как встретил Кали и ее сестер, а она познакомила его с другими богами. Как заводил семьи и даже детей, правда, ничего хорошего из этого не выходило. Как Кали скрашивала времена, когда ему было особенно хреново и его проделки становились невыносимы даже для других богов. Иногда она прятала и прикрывала его, как будто они были детьми. Она знакомила его с человечностью, сама никогда до конца не осознавая, что это такое. Гейб рассказал о том, как Кали окончательно оборвала связи с мужем, решив выйти за рамки своих же мифов. Как их накрыла такая страсть, что он готов был убивать людей пачками ради нее и во имя ее, и чуть не потерял себя в этом.
Габриэль рассказал и о том, как постепенно расшаталась их связь, начиная с недомолвок и разночтений. Чем больше Габриэль понимал людей, тем больше отдалялся от Кали. Она же, к счастью или к несчастью, оставалась все той же. Вскоре все стало плохо настолько, что она ушла пешком из их дома, ночью, голой, оставив все свои вещи, которые, по ее словам, «пропахли слабостью», а он даже не приподнялся с постели, чтобы попытаться Кали остановить. Тогда она впервые назвала его жалким, и теперь Гейб подозревал, что примерно тогда она и узнала, кем он является на самом деле.
Сэм слушал, не веря, что может узнавать все это, считай, из первых рук. Он уже решил, что стоит для себя записать все услышанное, ибо истории были по-настоящему захватывающие.
Габриэль прищурил глаза. Вот что раздражало Габриэля все эти дни — то, что он не знал, что наговорил червь Сэму. Но еще больше то, что он сам беспокоился больше о том, что подумает о нем Сэм, чем о том, что Винчестеры могут перестать помогать ему.
— Проболтался, да. Только я думал, у тебя достаточно мозгов, Винчестер, чтобы после смерти засранца выкинуть любые его слова из головы!
— Он сказал только то, о чем я и так думал, Гейб. Я уехал, потому что мне надо было освежить голову, и за это время я и вправду кое-что понял, — Сэм собрался с мыслями. — Я был слишком занят собой, хотя должен был быть откровенен с тобой. Раз уж мы… сотрудничаем. Потому червяк и поймал меня на крючок. В конце концов, ты архангел, ты живешь с начала времен, ты наверняка не раз слышал… какие-то признания. И то, что поэтому мне не сильно нравится Кали, и это не считая того, что для нас она монстр, ты тоже отлично понимаешь. И то, что ты, возможно, ничем не поможешь с Амарой, а просто в очередной раз нас дуришь, в конце концов, не так уж и важно, не в первой справляться самим. Твое право соврать, я тоже бы сделал так в аналогичной ситуации. Но я мог бы прийти и прямо сказать тебе, что отказываюсь помогать с проклятьем.
Сэм замолчал, и Габриэль непонимающе поднял брови.
— Сэм, а ты мог бы говорить поменьше о том, что должен был или не должен был сделать, особенно языком жестов, и сказать мне прямо, что ты все-таки решил? Послать меня?
— Я не собираюсь отказывать тебе в помощи из-за собственных заморочек, — покачал головой Сэм. — Нет. Я собираюсь говорить с тобой о Кали, пока не пойму, что она за существо. Пока не пойму, какая на самом деле у вас связь. Возможно, на этом получится как-то сыграть. Я уверен, недостаточно только информации из книг, надо разобраться в вашем конкретном случае. Потом я собираюсь перерыть носом землю, но помочь вам с проклятьем. Вне зависимости от того, поможешь ли ты нам в ответ. Не из-за Амары или чего-то еще. Просто потому что мы обещали тебе помочь. Это будет правильно.
Габриэль пожевал губу. Он не собирался бросать братьев в их деле с Амарой, так что его совесть была чиста. Решение Сэма порадовало его, тем более теперь, когда он наконец понял, из-за чего тот ходил сам не свой. Но они оба знали, какой темы в итоге избежал Сэм. Намеренно, отлично понимая, что это значит. Гейб и сам не знал, хотел ли он, чтобы Сэм затронул это сейчас. Поэтому оставил последнее слово за человеком.
— И это все?
— И это все, — кивнул Сэм. Гейб прищурился. Ладно.
— Ладно, Винчестер. Скажу один раз. Что бы ты там не думал, а я вас бросать не собираюсь. Я может и Локи, но у меня есть совесть, и я лучше вас знаю, что такое Тьма, уж поверь.
Сэм отвел взгляд. Ему было стыдно. Гейб перевел тему.
— Хочешь послушать о Кали? Принеси мне что-нибудь вкусное, и будем говорить.
Сэм радостно закивал и унесся из комнаты.
Несмотря на бодрое начало, никаких особенных подвигов в поисках не произошло и через пять дней.
Первый день Габриэль с чавкающими звуками рассказывал о себе и Кали, все больше увлекаясь своей историей и мусоря на своей же постели. Он рассказал, как считай вручную сделал себе даже не сосуд — тело, и спрятал свою сущность так глубоко, что даже сидя рядом, его братья не смогли бы его распознать. Как придумал себе прикрытие. Как встретил Кали и ее сестер, а она познакомила его с другими богами. Как заводил семьи и даже детей, правда, ничего хорошего из этого не выходило. Как Кали скрашивала времена, когда ему было особенно хреново и его проделки становились невыносимы даже для других богов. Иногда она прятала и прикрывала его, как будто они были детьми. Она знакомила его с человечностью, сама никогда до конца не осознавая, что это такое. Гейб рассказал о том, как Кали окончательно оборвала связи с мужем, решив выйти за рамки своих же мифов. Как их накрыла такая страсть, что он готов был убивать людей пачками ради нее и во имя ее, и чуть не потерял себя в этом.
Габриэль рассказал и о том, как постепенно расшаталась их связь, начиная с недомолвок и разночтений. Чем больше Габриэль понимал людей, тем больше отдалялся от Кали. Она же, к счастью или к несчастью, оставалась все той же. Вскоре все стало плохо настолько, что она ушла пешком из их дома, ночью, голой, оставив все свои вещи, которые, по ее словам, «пропахли слабостью», а он даже не приподнялся с постели, чтобы попытаться Кали остановить. Тогда она впервые назвала его жалким, и теперь Гейб подозревал, что примерно тогда она и узнала, кем он является на самом деле.
Сэм слушал, не веря, что может узнавать все это, считай, из первых рук. Он уже решил, что стоит для себя записать все услышанное, ибо истории были по-настоящему захватывающие.
Страница 13 из 78
