Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
367 мин, 52 сек 17817
Феечка покрепче прижала к себе папочку в нежно-рыжем переплете и, тихонько нашептывая себе под нос: «Стать мамой», сделалась полупрозрачной.
— Ты свидетель! Я сделал все, что мог! — подняв глаза кверху, развел руками Рыжий.
Серый и однообразный видеоряд, мелькавший перед Дашиными глазами, в один момент стал стремительно белеть. Перед глазами все еще пролетали серые облака, но белая белость, долгожданная белая белость безжалостно разгоняла их, являя взору удивительное, бескрайнее, белое пространство.
— Здравствуй, милая! — из белого пространства показалась миниатюрная фигурка Растеряшки.
— Мне больно! — вместо приветствия простонала Даша, — мне больно. Где моя мама?!
— Милая, — едва не плача, Феечка подошла к Даше и крепко обняла свою милую подружку.
— Мама! — не прекращала стонать почти до неузнаваемости изменившаяся девочка.
Тогда Феечка как пушинку подхватила на руки Дашу, трижды моргнула, образовав в белом пространстве диван, и усадила стонущую Дашу рядом с собой, положив ее голову на свои нагие колени. Феечка тихонько гладила обессилившую от боли девочку по лысенькой головушке и что-то шептала. Было очень больно видеть Дашу такой. До слез больно!
Маленькая слезинка, родившаяся в уголочке ослепительно красивого глаза, быстро скользнула по бархатистой коже щеки и, обернувшись кристалликом чистой воды, стремительно полетела прямо на Дашу. Упав в густые, рыжие волосы, слезинка-кристаллик быстро вплелась в миленькую косичку, превратившись в настоящий самоцвет. Одна слезинка, вторая, третья… Словно по мановению волшебной палочки, на Дашиной голове заколосились волосы. Заколосились и принялись сами собой заплетаться в две миленьких косички, подхватывая одну за другой слезинки.
— Растеряшечка! Ты вернулась! — радостно сказала Феечке улыбающаяся Даша.
— И ты тоже! — смахнув запоздавшую слезинку, с улыбкой ответила Феечка.
— Я?! — удивилась Даша.
Вместо ответа Феечка повела рукой, повелев белой белости немедля организовать зеркало в полный рост для миленькой девочки с рыжими, полными самоцветов косичками.
Накрутившись вволю у зеркала, Даша бросилась на руки к Феечке, крепко обняла ее за изящную шею и едва не рыдая, прошептала ей на ухо:
— Растеряшечка! Моя Растеряшечка! Я так по тебе соскучилась!
— А я по тебе! — ответила шепотом Феечка.
Воспользовавшись моментом, запоздалая слезинка быстро выпрыгнула из Феечкиного глаза и без оглядки помчалась к рыженькой шевелюре, чтобы через мгновение стать самоцветом ослепительной красоты.
— Достаточно! — повелительным голосом произнесла Феечка, запихивая обратно в глаза нетерпеливые слезинки, жаждавшие присоединиться к своим подружкам.
— Сказку! — внезапно затребовала Даша, глядя вновь воспылавшими жизнью глазами на улыбающуюся Растеряшку.
— Ты не закончила сказку!
— Сказку?! — лукаво улыбаясь, спросила ее Растеряшка. И еще немного поулыбавшись для интриги, принялась организовывать сказочное пространство.
Когда все, что нужно для сказки покорно ждало своего часа, Растеряшка торжественно пригласила в сказочную студию мастера волшебной кисти и животворящей краски:
— *Je vous en prie, Monsieur Сrayon!
Но вместо изысканного карандашика показался розовый слон. Улыбаясь нелепой улыбкой, хоботастое недопернатое розового цвета кого-то усиленно отпихивало задом.
— Ты что тут делаешь?! — грозно спросила слона Растеряшка.
Вместо ответа слон торжественно поднял хобот и начал чрезвычайно фальшиво трубить «Марсельезу».
— А ну брысь! — топнула на слона ножкой разгневанная Растеряшка, узрев за пернатой задницей мсье Карандашика, который никак не мог пробиться к почтенной публике, пытаясь протиснуться между белой белостью и розовой «задностью».
От обиды слон пронзительно «трабанул», едва не порвав хобот и, как кот-проказник, перевернувший цветочный горшок, умчался прочь. У Растеряшки с Дашей аж уши заложило!
Наконец вышел помятый мсье Карандаш. Поправляя берет на остро заточенном грифеле, мсье Карандаш в сердцах кинул слону: «*Impertinent!», за что в ответ получил еще один выстрел звонким хоботом.
На этом инцидент был исчерпан и началась самая настоящая сказка. Точнее продолжилась. Ведь Растеряшка недорассказала самую малость. Или не малость?
— До дня шестнадцатилетия Парисы, — продолжала сказку Растеряшка, — оставалось каких-то пару месяцев. Девочка очень ждала этого момента! Рафаэль, ее приемный отец и заботливый опекун, сказал ей, что в шестнадцать с ней произойдет что-то удивительное. Что именно, он не сказал. Ведь он и сам не знал, что должно произойти. Но в том, что это событие в корне перевернет ее жизнь, Рафаэль нисколечко не сомневался.
— Ты свидетель! Я сделал все, что мог! — подняв глаза кверху, развел руками Рыжий.
Серый и однообразный видеоряд, мелькавший перед Дашиными глазами, в один момент стал стремительно белеть. Перед глазами все еще пролетали серые облака, но белая белость, долгожданная белая белость безжалостно разгоняла их, являя взору удивительное, бескрайнее, белое пространство.
— Здравствуй, милая! — из белого пространства показалась миниатюрная фигурка Растеряшки.
— Мне больно! — вместо приветствия простонала Даша, — мне больно. Где моя мама?!
— Милая, — едва не плача, Феечка подошла к Даше и крепко обняла свою милую подружку.
— Мама! — не прекращала стонать почти до неузнаваемости изменившаяся девочка.
Тогда Феечка как пушинку подхватила на руки Дашу, трижды моргнула, образовав в белом пространстве диван, и усадила стонущую Дашу рядом с собой, положив ее голову на свои нагие колени. Феечка тихонько гладила обессилившую от боли девочку по лысенькой головушке и что-то шептала. Было очень больно видеть Дашу такой. До слез больно!
Маленькая слезинка, родившаяся в уголочке ослепительно красивого глаза, быстро скользнула по бархатистой коже щеки и, обернувшись кристалликом чистой воды, стремительно полетела прямо на Дашу. Упав в густые, рыжие волосы, слезинка-кристаллик быстро вплелась в миленькую косичку, превратившись в настоящий самоцвет. Одна слезинка, вторая, третья… Словно по мановению волшебной палочки, на Дашиной голове заколосились волосы. Заколосились и принялись сами собой заплетаться в две миленьких косички, подхватывая одну за другой слезинки.
— Растеряшечка! Ты вернулась! — радостно сказала Феечке улыбающаяся Даша.
— И ты тоже! — смахнув запоздавшую слезинку, с улыбкой ответила Феечка.
— Я?! — удивилась Даша.
Вместо ответа Феечка повела рукой, повелев белой белости немедля организовать зеркало в полный рост для миленькой девочки с рыжими, полными самоцветов косичками.
Накрутившись вволю у зеркала, Даша бросилась на руки к Феечке, крепко обняла ее за изящную шею и едва не рыдая, прошептала ей на ухо:
— Растеряшечка! Моя Растеряшечка! Я так по тебе соскучилась!
— А я по тебе! — ответила шепотом Феечка.
Воспользовавшись моментом, запоздалая слезинка быстро выпрыгнула из Феечкиного глаза и без оглядки помчалась к рыженькой шевелюре, чтобы через мгновение стать самоцветом ослепительной красоты.
— Достаточно! — повелительным голосом произнесла Феечка, запихивая обратно в глаза нетерпеливые слезинки, жаждавшие присоединиться к своим подружкам.
— Сказку! — внезапно затребовала Даша, глядя вновь воспылавшими жизнью глазами на улыбающуюся Растеряшку.
— Ты не закончила сказку!
— Сказку?! — лукаво улыбаясь, спросила ее Растеряшка. И еще немного поулыбавшись для интриги, принялась организовывать сказочное пространство.
Когда все, что нужно для сказки покорно ждало своего часа, Растеряшка торжественно пригласила в сказочную студию мастера волшебной кисти и животворящей краски:
— *Je vous en prie, Monsieur Сrayon!
Но вместо изысканного карандашика показался розовый слон. Улыбаясь нелепой улыбкой, хоботастое недопернатое розового цвета кого-то усиленно отпихивало задом.
— Ты что тут делаешь?! — грозно спросила слона Растеряшка.
Вместо ответа слон торжественно поднял хобот и начал чрезвычайно фальшиво трубить «Марсельезу».
— А ну брысь! — топнула на слона ножкой разгневанная Растеряшка, узрев за пернатой задницей мсье Карандашика, который никак не мог пробиться к почтенной публике, пытаясь протиснуться между белой белостью и розовой «задностью».
От обиды слон пронзительно «трабанул», едва не порвав хобот и, как кот-проказник, перевернувший цветочный горшок, умчался прочь. У Растеряшки с Дашей аж уши заложило!
Наконец вышел помятый мсье Карандаш. Поправляя берет на остро заточенном грифеле, мсье Карандаш в сердцах кинул слону: «*Impertinent!», за что в ответ получил еще один выстрел звонким хоботом.
На этом инцидент был исчерпан и началась самая настоящая сказка. Точнее продолжилась. Ведь Растеряшка недорассказала самую малость. Или не малость?
— До дня шестнадцатилетия Парисы, — продолжала сказку Растеряшка, — оставалось каких-то пару месяцев. Девочка очень ждала этого момента! Рафаэль, ее приемный отец и заботливый опекун, сказал ей, что в шестнадцать с ней произойдет что-то удивительное. Что именно, он не сказал. Ведь он и сам не знал, что должно произойти. Но в том, что это событие в корне перевернет ее жизнь, Рафаэль нисколечко не сомневался.
Страница 63 из 105
