Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
367 мин, 52 сек 17815
Однако изменения касались не только Парисы. Стремительно менялся Рафаэль. Эти печальные перемены Париса видела каждый день. Рафаэль неуклонно старел, старел не погодам. Еще вчера черная, как смоль шевелюра отца за ночь стремительно побелела, словно кто-то ночью пролил на нее белую краску. А уже к вечеру того же дня большие залысины обнажали сморщенную, старческую голову, усыпанную пигментными пятнами. Морщины лезли буквально на глазах. Здоровье Рафаэля ухудшалось с каждой минутой. Когда до дня рождения Парисы оставалась неделя, Рафаэль уже не мог ходить без помощи трости. Полный сил мужчина самого цветущего возраста стремительно превращался в дряхлого старика.
«Что с тобой, отец мой?!» — в тревоге спрашивала его Париса. Но Рафаэль отмалчивался. За три дня до торжественно даты, когда глубокий старик Рафаэль утратил последний зуб, Париса приняла решение отвезти отца домой. Обратно к тому месту, которое они когда-то покинули. В то место, с которого и началась ее история.«Ты права, дочь моя, поедем» — безропотно ответил ей отец, будучи не в силах и пяти минут устоять на ногах.
Теплым весенним вечером, в канун дня рождения дочери, Рафаэль попросил Парису вывезти его в парк, находившийся совсем рядом с их домом. Усадив отца в кресло с колесиками, Париса неспешно покатила дряхлого старика, укрытого клетчатым пледом в городской парк. Аллея, по которой они неспешно шли, была вся усыпана весенней зеленью. В воздухе витал удивительный аромат жизни, возрождавшейся после затяжной зимы. В этот вечер Парисе было особенно тяжело смотреть на отца, безвозвратно увядающего на фоне возрождающейся природы.
«Остановись здесь, дочь моя» — дряблым голосом Рафаэль попросил Парису остановиться возле лавочки, за которой рос густой куст.«Я должен тебе кое-то рассказать, пока я еще в силах говорить» — сказал ей Рафаэль. Париса остановилась, присела на лавочку, развернув отца к себе, и стала покорно слушать.
«Давным-давно, когда небеса еще не видели стальных птиц, а люди писали друг другу письма, я был совсем другим. Меня звали Патрик. Я был отчаянным парнем, главарем банды головорезов, убивавших и грабивших всех вокруг. Никто не мог сравнить с нами в мощи и дерзости! Мы держали в страхе целые города!»
Однажды мы нашли убежище одного богача. Мы вошли в этот с виду непримечательный дом и просто ахнули от богатств, таившихся в нем. Золото и самоцветы, драгоценные ковры и тонкие шелка! Мешок за мешком, мы выносили сокровища из этого кладезя людского богатства и грузили их на верблюдов. А потом пустились в путь, везя награбленное через жгучую пустыню.
В дороге нас застала буря. Она поднялась внезапно, заслонив песчаными тучами жаркое солнце. Это была страшная буря, насланная Всевышним в наказание за наши грехи! Дул испепеляющий ветер! Раскаленный песок, гонимый ветром, с силой врезался в нас, обдирая с нас, еще живых, обожженную плоть! Я зарезал верблюда, выпотрошил его и спрятался внутри в надежде пережить эту страшную бурю.
И мне удалось выжить. Никто из моей банды не выжил, кроме меня. Весь перепачканный кровью, я покинул свое убежище, как только ветер вокруг стих. Я вылез и огляделся вокруг. Моему взору предстало ужасающее зрелище! Вокруг лежали оголенные кости и отбеленные до блеска черепа моих друзей. Буря убила их, а ветер с песком начисто ободрали с них плоть. И посреди этого побоища возвышался высокий и строгий мужчина в черном убранстве.
Ах, глупцы мы, глупцы! Если бы мы только знали, чей покой посмели потревожить, в чье убежище мы посмели войти без спросу и чьи богатства мы коварно похитили! Дом, который мы ограбили, принадлежал черному колдуну, могущественному магу и приятелю самой смерти. И теперь он стоял надо мной, возвышаясь над останками моих друзей-бандитов. Отовсюду веяло удушающим запахом паленой человеческой плоти, выжигающим глаза и дурманящим разум. Я упал на колени«….»
В памяти Парисы стали всплывать обрывки воспоминаний. Большой мужчина в темной комнате с решеткой на окне, черные одеяния и этот удушающий запах паленой плоти. Она не могла вспомнить, где и когда это было, но почему-то очень явственно видела эти картинки. А Рафаэль тем временем продолжал свой рассказ.
«Колдун, стоявший надо мною, знаком руки повелевал мне встать.» Ты ли — Патрик, ловкий обманщик, искусный вор и хладнокровный убийца?» — спросил он у меня. Я кивнул, не имея сил произнести слово.» Ты остался в живых лишь благодаря моему желанию! — говорил он мне грозным голосом, — но твоя никчемная, проклятая людьми и забытая Богом жизнь дана тебе не для грабежа и убийства! Ты сослужишь мне службу!«.»
Колдун поднял руку к небу и в его руке появился черный посох, украшенный золотом и самоцветами. «Я дарую тебе сто лет жизни, которую ты проведешь в праведных делах, врачуя людей по всему миру, — продолжал говорить колдун.»
«Что с тобой, отец мой?!» — в тревоге спрашивала его Париса. Но Рафаэль отмалчивался. За три дня до торжественно даты, когда глубокий старик Рафаэль утратил последний зуб, Париса приняла решение отвезти отца домой. Обратно к тому месту, которое они когда-то покинули. В то место, с которого и началась ее история.«Ты права, дочь моя, поедем» — безропотно ответил ей отец, будучи не в силах и пяти минут устоять на ногах.
Теплым весенним вечером, в канун дня рождения дочери, Рафаэль попросил Парису вывезти его в парк, находившийся совсем рядом с их домом. Усадив отца в кресло с колесиками, Париса неспешно покатила дряхлого старика, укрытого клетчатым пледом в городской парк. Аллея, по которой они неспешно шли, была вся усыпана весенней зеленью. В воздухе витал удивительный аромат жизни, возрождавшейся после затяжной зимы. В этот вечер Парисе было особенно тяжело смотреть на отца, безвозвратно увядающего на фоне возрождающейся природы.
«Остановись здесь, дочь моя» — дряблым голосом Рафаэль попросил Парису остановиться возле лавочки, за которой рос густой куст.«Я должен тебе кое-то рассказать, пока я еще в силах говорить» — сказал ей Рафаэль. Париса остановилась, присела на лавочку, развернув отца к себе, и стала покорно слушать.
«Давным-давно, когда небеса еще не видели стальных птиц, а люди писали друг другу письма, я был совсем другим. Меня звали Патрик. Я был отчаянным парнем, главарем банды головорезов, убивавших и грабивших всех вокруг. Никто не мог сравнить с нами в мощи и дерзости! Мы держали в страхе целые города!»
Однажды мы нашли убежище одного богача. Мы вошли в этот с виду непримечательный дом и просто ахнули от богатств, таившихся в нем. Золото и самоцветы, драгоценные ковры и тонкие шелка! Мешок за мешком, мы выносили сокровища из этого кладезя людского богатства и грузили их на верблюдов. А потом пустились в путь, везя награбленное через жгучую пустыню.
В дороге нас застала буря. Она поднялась внезапно, заслонив песчаными тучами жаркое солнце. Это была страшная буря, насланная Всевышним в наказание за наши грехи! Дул испепеляющий ветер! Раскаленный песок, гонимый ветром, с силой врезался в нас, обдирая с нас, еще живых, обожженную плоть! Я зарезал верблюда, выпотрошил его и спрятался внутри в надежде пережить эту страшную бурю.
И мне удалось выжить. Никто из моей банды не выжил, кроме меня. Весь перепачканный кровью, я покинул свое убежище, как только ветер вокруг стих. Я вылез и огляделся вокруг. Моему взору предстало ужасающее зрелище! Вокруг лежали оголенные кости и отбеленные до блеска черепа моих друзей. Буря убила их, а ветер с песком начисто ободрали с них плоть. И посреди этого побоища возвышался высокий и строгий мужчина в черном убранстве.
Ах, глупцы мы, глупцы! Если бы мы только знали, чей покой посмели потревожить, в чье убежище мы посмели войти без спросу и чьи богатства мы коварно похитили! Дом, который мы ограбили, принадлежал черному колдуну, могущественному магу и приятелю самой смерти. И теперь он стоял надо мной, возвышаясь над останками моих друзей-бандитов. Отовсюду веяло удушающим запахом паленой человеческой плоти, выжигающим глаза и дурманящим разум. Я упал на колени«….»
В памяти Парисы стали всплывать обрывки воспоминаний. Большой мужчина в темной комнате с решеткой на окне, черные одеяния и этот удушающий запах паленой плоти. Она не могла вспомнить, где и когда это было, но почему-то очень явственно видела эти картинки. А Рафаэль тем временем продолжал свой рассказ.
«Колдун, стоявший надо мною, знаком руки повелевал мне встать.» Ты ли — Патрик, ловкий обманщик, искусный вор и хладнокровный убийца?» — спросил он у меня. Я кивнул, не имея сил произнести слово.» Ты остался в живых лишь благодаря моему желанию! — говорил он мне грозным голосом, — но твоя никчемная, проклятая людьми и забытая Богом жизнь дана тебе не для грабежа и убийства! Ты сослужишь мне службу!«.»
Колдун поднял руку к небу и в его руке появился черный посох, украшенный золотом и самоцветами. «Я дарую тебе сто лет жизни, которую ты проведешь в праведных делах, врачуя людей по всему миру, — продолжал говорить колдун.»
Страница 64 из 105
