Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
367 мин, 52 сек 17812
— Ты не будешь брать платы за свою благодетель, но нужда не коснется тебя. Врачуя людей по всему миру, ты отыщешь семерых мудрецов этой эпохи. Ты станешь учиться у них мудрости, изо дня в день перенимая их великие знания. И проводишь их в мир тишины и покоя, когда настанет их час. Ты заслужишь право получить от них печать знаний, от каждого по одной. По истечении ста лет и ни секундой позже я приду к тебе за этими печатями, и ты отдашь мне их. Если ты исполнишь мой наказ, я щедро награжу тебя. Я дам тебе еще сто лет жизни в богатстве, славе и величии!«.»
Вид колдуна сделался устрашающим. Став еще больше и ужаснее, колдун продолжил говорить: «Если же ты осмелишься не исполнить мой наказ, я отниму у тебя самое дорогое, что у тебя есть! Ты не сможешь воспротивиться мне! Я отберу то, что будет тебе дороже всего на свете, дороже твоей никчемной жизни! А потом отберу у тебя жизнь, отправив тебя в бездонный омут забытья!». Колдун повел рукой, вздымая пески пустыни к небу. Солнце вновь скрылось за песчаными тучами. Когда тучи рассеялись, останков моих друзей уже не было. «О тебе забудут люди, словно тебя никогда не было на этой земле. И ты исчезнешь из памяти людей, как исчезли останки твоих друзей-бандитов!».
Я покорно склонил голову перед могущественным магом.
«Помни, Патрик, коварный бандит и хладнокровный убийца! Ровно через сто лет я приду к тебе и ты мне отдашь восемь печатей великих мудрецов!». «Почему восемь? — воскликнул я, — ведь речь шла о семерых!». Колдун ухмыльнулся и сказал: «А ты — смышленый малый! Ты прав. И первая печать, выжженная огнем на твоем смертном теле, будет моей!». С этими словами колдун ударил меня в плечо своим черным посохом. Мое тело пронзила невыносимая боль. По моим жилам вместо крови потекло раскаленное олово! Не в силах сдержать эту боль, я упал. Колдун усмехнулся и сказал на прощание: «Восемь печатей через сто лет!». И исчез без следа.
С невероятным трудом я дошел до ближайшего поселения. Изнемогая от жажды и боли в плече, я подошел к ближайшей хибаре и попросился немного передохнуть. «Мы не можем тебя пустить, путник, — ответила мне иссушенная солнцем женщина на пороге жилища, — мой сын болен проклятой болезнью. Ни один из людей, благословенных Господом, не может пересечь порога этого дома. Ступай к другому дому, путник». «Позвольте, я взгляну на него» — попросился я.
Памятуя о словах колдуна, я вошел в дом. Ужасный запах гнилой плоти сразу ударил мне в нос. «Позвольте мне взглянуть на ребенка» — сказал я женщине. Она отвела меня в комнату, где на кровати лежал еле живой мальчик лет десяти.«Что с тобой, дитя?» — спросил я его.«Я проклят Господом нашим, — отвечал мне мальчик, — уже год я лежу на кровати и прошу у Господа смерти! Мое тело истлевает, принося мне невыносимую боль!». Я положил на голову мальчика руку и закрыл глаза. Яркий свет блеснул пред моими закрытыми очами. Потом я открыл глаза и взглянул на больное дитя. На нем больше не было страшных ран и плоть его была чиста, как кожа младенца. Он встал и пошел. А я получил пищу, воду и кров. С тех пор я стал называться Рафаэлем, а прежний Патрик был предан забвению.
Я путешествовал по миру и врачевал людей силой Господа, как повелевал мне колдун. И я искал семерых мудрецов, желая учиться у них мудрости. Я отыскал шестерых из них и учился у них, неустанно перенимая их знания. А после с миром провел их туда, откуда возврата нет. Уходя в мир тишины и покоя, мудрецы даровали мне свои печати знаний. Всякий раз, когда мудрец покидал этот мир, мое тело пронзала невыносимая боль, испепеляя меня изнутри. И всякий раз на моем теле появлялась новая печать, загадочным рисунком отображаясь на моей спине. Я собрал семь печатей и неистово искал последнего мудреца, путешествуя по всему миру. Годы шли, отбирая у меня всякую надежду выполнить наказ колдуна. Сколько бы я не ездил по миру, я никак не мог встретить последнего из величайших этой эпохи! Я уже почти отчаялся. Но одна ночь, один дивный сон изменил все в моей жизни.
В этом доме, где ты провела свои младенческие годы, я тихо уснул ровно шестнадцать лет назад. И мне приснился сон. Мне снилось дивное дитя, чистое, как свет, прекрасное, как солнце и хрупкое, как жизнь. Оно лежало под большим кустом в городском парке. Это был удивительный сон! Проснувшись ранним утром, я немедля отправился в парк. Заглянув под куст, под этот самый куст, что до сих пор растет за этой лавочкой, я увидел тебя. Прекрасное дитя в розовом пеленании с ленточкой, повязанной на шее. Тот, кто оставил тебя здесь, нарек тебя Парисой. О том гласила невзрачная бумажка, закрепленная на ленте.
Я взял тебя, дочь моя, и принес в дом. Все эти годы, пока ты была со мной, я дарил тебе всю свою любовь, приняв тебя, как родное дитя. Ты и есть то самое дорогое, что мне дороже жизни!«.»
Вид колдуна сделался устрашающим. Став еще больше и ужаснее, колдун продолжил говорить: «Если же ты осмелишься не исполнить мой наказ, я отниму у тебя самое дорогое, что у тебя есть! Ты не сможешь воспротивиться мне! Я отберу то, что будет тебе дороже всего на свете, дороже твоей никчемной жизни! А потом отберу у тебя жизнь, отправив тебя в бездонный омут забытья!». Колдун повел рукой, вздымая пески пустыни к небу. Солнце вновь скрылось за песчаными тучами. Когда тучи рассеялись, останков моих друзей уже не было. «О тебе забудут люди, словно тебя никогда не было на этой земле. И ты исчезнешь из памяти людей, как исчезли останки твоих друзей-бандитов!».
Я покорно склонил голову перед могущественным магом.
«Помни, Патрик, коварный бандит и хладнокровный убийца! Ровно через сто лет я приду к тебе и ты мне отдашь восемь печатей великих мудрецов!». «Почему восемь? — воскликнул я, — ведь речь шла о семерых!». Колдун ухмыльнулся и сказал: «А ты — смышленый малый! Ты прав. И первая печать, выжженная огнем на твоем смертном теле, будет моей!». С этими словами колдун ударил меня в плечо своим черным посохом. Мое тело пронзила невыносимая боль. По моим жилам вместо крови потекло раскаленное олово! Не в силах сдержать эту боль, я упал. Колдун усмехнулся и сказал на прощание: «Восемь печатей через сто лет!». И исчез без следа.
С невероятным трудом я дошел до ближайшего поселения. Изнемогая от жажды и боли в плече, я подошел к ближайшей хибаре и попросился немного передохнуть. «Мы не можем тебя пустить, путник, — ответила мне иссушенная солнцем женщина на пороге жилища, — мой сын болен проклятой болезнью. Ни один из людей, благословенных Господом, не может пересечь порога этого дома. Ступай к другому дому, путник». «Позвольте, я взгляну на него» — попросился я.
Памятуя о словах колдуна, я вошел в дом. Ужасный запах гнилой плоти сразу ударил мне в нос. «Позвольте мне взглянуть на ребенка» — сказал я женщине. Она отвела меня в комнату, где на кровати лежал еле живой мальчик лет десяти.«Что с тобой, дитя?» — спросил я его.«Я проклят Господом нашим, — отвечал мне мальчик, — уже год я лежу на кровати и прошу у Господа смерти! Мое тело истлевает, принося мне невыносимую боль!». Я положил на голову мальчика руку и закрыл глаза. Яркий свет блеснул пред моими закрытыми очами. Потом я открыл глаза и взглянул на больное дитя. На нем больше не было страшных ран и плоть его была чиста, как кожа младенца. Он встал и пошел. А я получил пищу, воду и кров. С тех пор я стал называться Рафаэлем, а прежний Патрик был предан забвению.
Я путешествовал по миру и врачевал людей силой Господа, как повелевал мне колдун. И я искал семерых мудрецов, желая учиться у них мудрости. Я отыскал шестерых из них и учился у них, неустанно перенимая их знания. А после с миром провел их туда, откуда возврата нет. Уходя в мир тишины и покоя, мудрецы даровали мне свои печати знаний. Всякий раз, когда мудрец покидал этот мир, мое тело пронзала невыносимая боль, испепеляя меня изнутри. И всякий раз на моем теле появлялась новая печать, загадочным рисунком отображаясь на моей спине. Я собрал семь печатей и неистово искал последнего мудреца, путешествуя по всему миру. Годы шли, отбирая у меня всякую надежду выполнить наказ колдуна. Сколько бы я не ездил по миру, я никак не мог встретить последнего из величайших этой эпохи! Я уже почти отчаялся. Но одна ночь, один дивный сон изменил все в моей жизни.
В этом доме, где ты провела свои младенческие годы, я тихо уснул ровно шестнадцать лет назад. И мне приснился сон. Мне снилось дивное дитя, чистое, как свет, прекрасное, как солнце и хрупкое, как жизнь. Оно лежало под большим кустом в городском парке. Это был удивительный сон! Проснувшись ранним утром, я немедля отправился в парк. Заглянув под куст, под этот самый куст, что до сих пор растет за этой лавочкой, я увидел тебя. Прекрасное дитя в розовом пеленании с ленточкой, повязанной на шее. Тот, кто оставил тебя здесь, нарек тебя Парисой. О том гласила невзрачная бумажка, закрепленная на ленте.
Я взял тебя, дочь моя, и принес в дом. Все эти годы, пока ты была со мной, я дарил тебе всю свою любовь, приняв тебя, как родное дитя. Ты и есть то самое дорогое, что мне дороже жизни!«.»
Страница 65 из 105
