Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
367 мин, 52 сек 17808
Колдун продолжал злобно хохотать, насмехаясь над последними мгновениями жизни величайшего врачевателя, чья жизнь стремительно подходила к концу. «Ты не узрел самого главного, что находилось у тебя под носом! — колдун протянул свой корявый, иссохшийся палец, указывая на лоб прекрасной Парисы.»
— Знак на ее челе! Это и есть восьмая печать, разбойник! Ха-ха-ха! И я возьму ее себе! А тебе оставлю последние минуты твоей никчемной жизни!«.»
Рафаэль, собрав все оставшиеся у него силы, протянул руки к колдуну, чтобы задушить того. «Я не отдам тебе ее!» — слабым голосом говорил Рафаэль, пытаясь дотянуться до горла злобного колдуна. Но силы стремительно покидали немощного старика. А колдун продолжал хохотать.«Уговор, Патрик! Уговор! Помнишь?! Я заберу все восемь печатей и ты не сможешь мне помешать! Значит, я заберу и ее! А если ты воспротивишься, я заберу самое дорогое, что дороже тебе твоей никчемной жизни! А значит, я заберу ее! А-ха-ха!».
Последняя песчинка в часах протиснулась сквозь узкий лаз и, покинув верхнюю колбу, стремительно полетела вниз. «Время вышло, разбойник!» — злобно прорычал колдун. Рафаэль тихонько вскрикнул и закрыл глаза. Париса в слезах бросилась к бездыханному телу отца. Горько рыдая, она крепко обняла его. Она крепко обнимала уже неживого отца, оплакивая свое безутешное горе. Обнимала и не видела, как колдун, с трудом опираясь на свой посох, встал на ноги и поднял кверху руки.
«Великая Королева Маб! — вскричал колдун в небеса, — Владычица грез и Мать всея фей! Я исполнил все твои просьбы! Я отыскал твое дитя, чистое, как свет, прекрасное, как солнце и хрупкое, как жизнь! Я спас ей жизнь, избавив от оков! Я дал ей надежного спутника, который провел ее большой дорогой через весь мир! Я отдал ей твою великую печать, которую она пронесла на своем челе через весь мир, восхваляя славное имя твое среди смертных! Я исполнил все, о чем ты просила! Исполни же и ты свое обещание, Великая Королева! Даруй мне обещанное бессмертие!».
Но небеса оставались безмолвными к воззваниям злобного колдуна. «Великая Королева! — кричал колдун безмолвным небесам, — не будь глуха к моим мольбам! Я, твой верный слуга, исполнил все, о чем ты просила!». Но небеса молчали, обрекая злодея на скорую смерть, так и не даровав ему бессмертия. В порыве гнева колдун достал из-за пояса кривой нож и вскричал: «Если ты, обманная Королева, сию же секунду не даруешь мне бессмертия, клянусь, я лишу жизни твое прекрасное дитя!». Слабеющей рукой злобный колдун вонзил кривой нож прямо в спину безутешной Парисе, оплакивавшей своего отца. «А!» — вскричала Париса и, умирая от смертельной раны, опустилась прямо на колени своего усопшего отца.
А колдун! Этот злобный колдун, черный маг и приятель самой смерти в ту же секунду опал, обратившись в пыль. Поднявшийся легкий ветерок без труда развеял то, что осталось от злодея, предав его прах земле, а имя — забвению. «Да будет так!» — молвили небеса.
А потом с небес опустился светлый образ. Мужчина, высокий мужчина с пышными, как одуванчик, волосами на голове. Он весь сиял незабываемым, небесным светом! Спустившийся с небес мужчина взял за руку Парису и таинственным голосом сказал: «Не бойся, дитя света! Иди со мной! А огражу тебя от всех невзгод и верну тебя туда, откуда ты пришла! Я верну тебя домой!». Париса протянула руку небесному посланнику и вместе с ним отправилась в свой отчий дом.
Феечка замолкла. Она хотела еще что-то пафосное добавить к рассказу, но что-то такое, что следовало бы сказать, никак не приходило на ум.
— Какая интересная сказка, — с удивлением сказала Даша, — странная, не похожая на другие, но от этого еще более интересная!
— Правда? — осторожно спросила Феечка, предусмотрительно втянув голову в плечи, словно бы ожидая разгромной критики.
— Правда! — подтвердила миленькая девочка с рыженькими косичками, полными самоцветов, — только жаль, что принца не было. Обычно в сказках принцы бывают, а в твоей сказке не было.
— Без мужика! — с грустью пробубнила себе под нос Феечка.
И обе замолчали, задумавшись. Каждая о своем.
Даша сидела и думала о чем-то очень серьезном. О чем-то совсем не детском, о чем не принято думать девятилетним девочкам.
— А кто за мной придет? — внезапно спросила она у Растеряшки.
Дашин вопрос мигом вывел Растеряшку из состояния задумчивости. Глядя на девочку то ли с жалостью, то ли с испугом, Растеряшка переспросила:
— За тобой?
— Да, за мной, — подтвердила Даша, — кто за мной придет?
— Девочка моя, — Растеряшка мило улыбнулась, — я думаю, об этом пока рано думать. У тебя впереди еще… — Сколько? — перебила свою подружку по сну Даша, — сколько?!
— Я не знаю, — растерянно ответила Феечка, — нет, я правда не знаю!
— А может мне остался месяц? Или неделя?! Или вообще день?! — испуганно, быстро и немного сбивчиво стала говорить Даша, — а вдруг…, а вдруг…, а вдруг прямо сейчас?! Ты ведь не знаешь! Ты ведь правда не знаешь! Вдруг сейчас, прямо сейчас?!
Феечка быстро обняла Дашу. Крепко-крепко!
— Знак на ее челе! Это и есть восьмая печать, разбойник! Ха-ха-ха! И я возьму ее себе! А тебе оставлю последние минуты твоей никчемной жизни!«.»
Рафаэль, собрав все оставшиеся у него силы, протянул руки к колдуну, чтобы задушить того. «Я не отдам тебе ее!» — слабым голосом говорил Рафаэль, пытаясь дотянуться до горла злобного колдуна. Но силы стремительно покидали немощного старика. А колдун продолжал хохотать.«Уговор, Патрик! Уговор! Помнишь?! Я заберу все восемь печатей и ты не сможешь мне помешать! Значит, я заберу и ее! А если ты воспротивишься, я заберу самое дорогое, что дороже тебе твоей никчемной жизни! А значит, я заберу ее! А-ха-ха!».
Последняя песчинка в часах протиснулась сквозь узкий лаз и, покинув верхнюю колбу, стремительно полетела вниз. «Время вышло, разбойник!» — злобно прорычал колдун. Рафаэль тихонько вскрикнул и закрыл глаза. Париса в слезах бросилась к бездыханному телу отца. Горько рыдая, она крепко обняла его. Она крепко обнимала уже неживого отца, оплакивая свое безутешное горе. Обнимала и не видела, как колдун, с трудом опираясь на свой посох, встал на ноги и поднял кверху руки.
«Великая Королева Маб! — вскричал колдун в небеса, — Владычица грез и Мать всея фей! Я исполнил все твои просьбы! Я отыскал твое дитя, чистое, как свет, прекрасное, как солнце и хрупкое, как жизнь! Я спас ей жизнь, избавив от оков! Я дал ей надежного спутника, который провел ее большой дорогой через весь мир! Я отдал ей твою великую печать, которую она пронесла на своем челе через весь мир, восхваляя славное имя твое среди смертных! Я исполнил все, о чем ты просила! Исполни же и ты свое обещание, Великая Королева! Даруй мне обещанное бессмертие!».
Но небеса оставались безмолвными к воззваниям злобного колдуна. «Великая Королева! — кричал колдун безмолвным небесам, — не будь глуха к моим мольбам! Я, твой верный слуга, исполнил все, о чем ты просила!». Но небеса молчали, обрекая злодея на скорую смерть, так и не даровав ему бессмертия. В порыве гнева колдун достал из-за пояса кривой нож и вскричал: «Если ты, обманная Королева, сию же секунду не даруешь мне бессмертия, клянусь, я лишу жизни твое прекрасное дитя!». Слабеющей рукой злобный колдун вонзил кривой нож прямо в спину безутешной Парисе, оплакивавшей своего отца. «А!» — вскричала Париса и, умирая от смертельной раны, опустилась прямо на колени своего усопшего отца.
А колдун! Этот злобный колдун, черный маг и приятель самой смерти в ту же секунду опал, обратившись в пыль. Поднявшийся легкий ветерок без труда развеял то, что осталось от злодея, предав его прах земле, а имя — забвению. «Да будет так!» — молвили небеса.
А потом с небес опустился светлый образ. Мужчина, высокий мужчина с пышными, как одуванчик, волосами на голове. Он весь сиял незабываемым, небесным светом! Спустившийся с небес мужчина взял за руку Парису и таинственным голосом сказал: «Не бойся, дитя света! Иди со мной! А огражу тебя от всех невзгод и верну тебя туда, откуда ты пришла! Я верну тебя домой!». Париса протянула руку небесному посланнику и вместе с ним отправилась в свой отчий дом.
Феечка замолкла. Она хотела еще что-то пафосное добавить к рассказу, но что-то такое, что следовало бы сказать, никак не приходило на ум.
— Какая интересная сказка, — с удивлением сказала Даша, — странная, не похожая на другие, но от этого еще более интересная!
— Правда? — осторожно спросила Феечка, предусмотрительно втянув голову в плечи, словно бы ожидая разгромной критики.
— Правда! — подтвердила миленькая девочка с рыженькими косичками, полными самоцветов, — только жаль, что принца не было. Обычно в сказках принцы бывают, а в твоей сказке не было.
— Без мужика! — с грустью пробубнила себе под нос Феечка.
И обе замолчали, задумавшись. Каждая о своем.
Даша сидела и думала о чем-то очень серьезном. О чем-то совсем не детском, о чем не принято думать девятилетним девочкам.
— А кто за мной придет? — внезапно спросила она у Растеряшки.
Дашин вопрос мигом вывел Растеряшку из состояния задумчивости. Глядя на девочку то ли с жалостью, то ли с испугом, Растеряшка переспросила:
— За тобой?
— Да, за мной, — подтвердила Даша, — кто за мной придет?
— Девочка моя, — Растеряшка мило улыбнулась, — я думаю, об этом пока рано думать. У тебя впереди еще… — Сколько? — перебила свою подружку по сну Даша, — сколько?!
— Я не знаю, — растерянно ответила Феечка, — нет, я правда не знаю!
— А может мне остался месяц? Или неделя?! Или вообще день?! — испуганно, быстро и немного сбивчиво стала говорить Даша, — а вдруг…, а вдруг…, а вдруг прямо сейчас?! Ты ведь не знаешь! Ты ведь правда не знаешь! Вдруг сейчас, прямо сейчас?!
Феечка быстро обняла Дашу. Крепко-крепко!
Страница 67 из 105
