Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
367 мин, 52 сек 17806
— Девочка моя! — едва сдерживая слезы, стала она говорить Даше:
— Не сейчас, нет! Ни через неделю и ни через месяц! Это произойдет намного, намного позже!
— Но ты ведь не знаешь!
— Да, я не знаю, — не отпуская ни на секунду свою ненаглядную девочку, говорила Растеряшка, — не знаю. Но я твердо знаю, что у тебя впереди долгая, счастливая жизнь! Ты вырастешь, выучишься, встретишь принца… — Принца? — улыбнулась Даша.
— Да, да! Ты обязательно встретишь своего принца! Все принцессы встречают своих принцев! И он будет таким же, как ты, миленьким и рыженьким!
— Я предпочитаю блондинов, милочка! — кокетливо заметила Даша, рассмешив Растеряшку.
— Хорошо! — сквозь смех согласилась Растеряшка, — пусть будет блондин. У вас будет много детей: девочек и мальчиков. Вы построите свой собственный дворец и будете там жить долго-долго и счастливо-счастливо! А потом… — А что будем потом, — не по возрасту благоразумно заметила Даша, — сейчас это, пожалуй, не важно.
— Не важно, моя милая! Не важно! — сдерживая слезы, согласилась Растеряшка, — и это будем потом. Не сейчас! Ни через неделю и ни через месяц! Даже не через двадцать лет! Потом!
Даша посмотрела Растеряшке прямо в глаза своим удивительным, полным надежды взглядом и очень-очень искренне, обнажив невинную душу, тихо спросила:
— Обещаешь?!
— Обещаю! — сорвалась Феечка и еще один самоцвет удивительной красоты засиял в рыженькой прическе маленькой, но мудрой не по годам девочки.
По возвращению в Канцелярию Феечку ждал очередной научный спор умудренных опытом мужей. Коллеги живо обсуждали животрепещущий вопрос, как искусные скульпторы, в жарком споре отсекая все лишнее от изваяния истины. Как всегда. Чесали языки в надежде весело провести минуты безделья.
Сухой по своему обычаю отчаянно рубился в позиции «один против всех», сражая наповал коллег своими безапелляционными высказываниями. Одуванчик, будучи самым видным спорщиком, смело выступал вперед, заслоняя собой менее весомого, но от этого не менее эффективного Светлого. А Рыжий, как отменный снайпер, бродя за спинами коллег, изредка, но к месту точно постреливал зубодробительными сентенциями, покрепче затягивая очередной узел спора на шее истины.
— Бабы — это зло! — Сухой подвел итог очередной научной дискуссии и умчался обхаживать очередного постояльца адского двора.
— Все спорите, — грустно сказала Феечка и стала возле стойки в задумчивости, обнимая папочку в нежно-рыжем переплете.
— Ты чего скисла, муха? — спросил у нее Рыжий, — косяк какой или настроение меланхолическое?
— Нет, нет, ничего! — пространно ответила Феечка, глядя отрешенным взглядом куда-то вдаль.
— Что-то пошло не так? — продолжал допытываться Рыжий.
— Нет, все так! Все замечательно! Ты — просто молодец! У меня все получилось, как ты сказал. Спасибо тебе!
— По какому поводу траур? — не унимался Рыжий.
— Не траур, — замялась с ответом Феечка, — просто… — Просто?! — подгонял ее нетерпеливый Рыжий.
— Просто…, я не знаю, когда ее срок… — наконец решилась сказать Феечка.
— Тю ты, дурилика! — усмехнулся Рыжий, — тоже мне вопрос! Прочитай! На последних страницах все написано. Папка-то у тебя.
— Я боюсь! — внезапно ответила Феечка и посмотрела на Рыжего глазами, переполненными страха.
— И давно Вы боитесь букв? — интонацией психотерапевта поинтересовался старый, рыжий черт, для важности прищурив глаза.
— Я не букв боюсь. Я узнать боюсь! — Феечка стала искренне говорить Рыжему о чем-то сокровенном, о том, о чем не каждому скажешь.
— Она сегодня спросила меня об этом. А я не знаю. И боюсь узнать!
— Но почему?! — недоумевал Рыжий, — почему ты боишься узнать то, что тебе знать положено?!
— А вдруг она у меня еще раз спросит?! Что я ей отвечу?!
— Соври! — тут же предложил решение вопроса мудрый черт, — просто соври. Делов-то!
— Я…, я…, я… — Феечка нервно «якала», с каждым «я» становясь все тише и тише, пока не перешла на шепот.
— Я не умею врать! — прошептала она, вытянув шею и сложив ручки на груди.
— А…, с…, и м… — похоже, Рыжего заклинило. С трудом перезагрузив мозги и перейдя наконец от букв к полноценным словам, Рыжий едва ли не писком выдал:
— КАК!!!
— Никак! — продолжала шептать Феечка, испуганно выпучив глаза.
— Йо-ооо! А как так то, муха?! Это же — базовый навык, основа основ! — недоумевал Рыжий, — как только тебя к работе допустили, деточка?!
Феечка лишь виновато пожала плечами.
— Постой-ка, милая моя! — немного подумав, сказал Рыжий, — а сказка? Эта баламуть с принцессой, колдуном и печатями, что ты своей девчонке рассказала? Ты же выдумала все это, так? Значит можешь!
— Так ведь это — сказка! — пояснила Феечка, — я импровизировала, придумывала, рисовала образы на ходу. Я не врала, я придумывала!
— Вот и с исходом придумай! — снова нашел простое решение Рыжий, — придумай и озвучь.
— Не смогу! — снова перешла на шепот Феечка, — я не смогу ей сказать неправду, если она меня спросит.
— Дела! — покачал головой Рыжий, попутно почесывая рыжую макушку, — а не врешь насчет того, что не умеешь врать?
— Не сейчас, нет! Ни через неделю и ни через месяц! Это произойдет намного, намного позже!
— Но ты ведь не знаешь!
— Да, я не знаю, — не отпуская ни на секунду свою ненаглядную девочку, говорила Растеряшка, — не знаю. Но я твердо знаю, что у тебя впереди долгая, счастливая жизнь! Ты вырастешь, выучишься, встретишь принца… — Принца? — улыбнулась Даша.
— Да, да! Ты обязательно встретишь своего принца! Все принцессы встречают своих принцев! И он будет таким же, как ты, миленьким и рыженьким!
— Я предпочитаю блондинов, милочка! — кокетливо заметила Даша, рассмешив Растеряшку.
— Хорошо! — сквозь смех согласилась Растеряшка, — пусть будет блондин. У вас будет много детей: девочек и мальчиков. Вы построите свой собственный дворец и будете там жить долго-долго и счастливо-счастливо! А потом… — А что будем потом, — не по возрасту благоразумно заметила Даша, — сейчас это, пожалуй, не важно.
— Не важно, моя милая! Не важно! — сдерживая слезы, согласилась Растеряшка, — и это будем потом. Не сейчас! Ни через неделю и ни через месяц! Даже не через двадцать лет! Потом!
Даша посмотрела Растеряшке прямо в глаза своим удивительным, полным надежды взглядом и очень-очень искренне, обнажив невинную душу, тихо спросила:
— Обещаешь?!
— Обещаю! — сорвалась Феечка и еще один самоцвет удивительной красоты засиял в рыженькой прическе маленькой, но мудрой не по годам девочки.
По возвращению в Канцелярию Феечку ждал очередной научный спор умудренных опытом мужей. Коллеги живо обсуждали животрепещущий вопрос, как искусные скульпторы, в жарком споре отсекая все лишнее от изваяния истины. Как всегда. Чесали языки в надежде весело провести минуты безделья.
Сухой по своему обычаю отчаянно рубился в позиции «один против всех», сражая наповал коллег своими безапелляционными высказываниями. Одуванчик, будучи самым видным спорщиком, смело выступал вперед, заслоняя собой менее весомого, но от этого не менее эффективного Светлого. А Рыжий, как отменный снайпер, бродя за спинами коллег, изредка, но к месту точно постреливал зубодробительными сентенциями, покрепче затягивая очередной узел спора на шее истины.
— Бабы — это зло! — Сухой подвел итог очередной научной дискуссии и умчался обхаживать очередного постояльца адского двора.
— Все спорите, — грустно сказала Феечка и стала возле стойки в задумчивости, обнимая папочку в нежно-рыжем переплете.
— Ты чего скисла, муха? — спросил у нее Рыжий, — косяк какой или настроение меланхолическое?
— Нет, нет, ничего! — пространно ответила Феечка, глядя отрешенным взглядом куда-то вдаль.
— Что-то пошло не так? — продолжал допытываться Рыжий.
— Нет, все так! Все замечательно! Ты — просто молодец! У меня все получилось, как ты сказал. Спасибо тебе!
— По какому поводу траур? — не унимался Рыжий.
— Не траур, — замялась с ответом Феечка, — просто… — Просто?! — подгонял ее нетерпеливый Рыжий.
— Просто…, я не знаю, когда ее срок… — наконец решилась сказать Феечка.
— Тю ты, дурилика! — усмехнулся Рыжий, — тоже мне вопрос! Прочитай! На последних страницах все написано. Папка-то у тебя.
— Я боюсь! — внезапно ответила Феечка и посмотрела на Рыжего глазами, переполненными страха.
— И давно Вы боитесь букв? — интонацией психотерапевта поинтересовался старый, рыжий черт, для важности прищурив глаза.
— Я не букв боюсь. Я узнать боюсь! — Феечка стала искренне говорить Рыжему о чем-то сокровенном, о том, о чем не каждому скажешь.
— Она сегодня спросила меня об этом. А я не знаю. И боюсь узнать!
— Но почему?! — недоумевал Рыжий, — почему ты боишься узнать то, что тебе знать положено?!
— А вдруг она у меня еще раз спросит?! Что я ей отвечу?!
— Соври! — тут же предложил решение вопроса мудрый черт, — просто соври. Делов-то!
— Я…, я…, я… — Феечка нервно «якала», с каждым «я» становясь все тише и тише, пока не перешла на шепот.
— Я не умею врать! — прошептала она, вытянув шею и сложив ручки на груди.
— А…, с…, и м… — похоже, Рыжего заклинило. С трудом перезагрузив мозги и перейдя наконец от букв к полноценным словам, Рыжий едва ли не писком выдал:
— КАК!!!
— Никак! — продолжала шептать Феечка, испуганно выпучив глаза.
— Йо-ооо! А как так то, муха?! Это же — базовый навык, основа основ! — недоумевал Рыжий, — как только тебя к работе допустили, деточка?!
Феечка лишь виновато пожала плечами.
— Постой-ка, милая моя! — немного подумав, сказал Рыжий, — а сказка? Эта баламуть с принцессой, колдуном и печатями, что ты своей девчонке рассказала? Ты же выдумала все это, так? Значит можешь!
— Так ведь это — сказка! — пояснила Феечка, — я импровизировала, придумывала, рисовала образы на ходу. Я не врала, я придумывала!
— Вот и с исходом придумай! — снова нашел простое решение Рыжий, — придумай и озвучь.
— Не смогу! — снова перешла на шепот Феечка, — я не смогу ей сказать неправду, если она меня спросит.
— Дела! — покачал головой Рыжий, попутно почесывая рыжую макушку, — а не врешь насчет того, что не умеешь врать?
Страница 68 из 105
