Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
367 мин, 52 сек 17780
— Югочка! — с одесским акцентом ответила, — у Беллы Львовны деньги есть всегда!
— Инесса Александровна, — бросилась отговаривать свекровь Ольга, — да Вы… — Оленька, — голосом, переполненным материнского тепла, перехватила инициативу разговора Инесса Александровна, — не спорь, пожалуйста! Завтра же у тебя будут деньги. Я только об одном тебя попрошу: пожалуйста! Пожалуйста, верни мне живой и здоровой мою внучку! А про остальное не волнуйся. Остальное — это мелочи! И мы с ними как-нибудь справимся. И еще, — Инесса Александровна украдкой смахнула неподконтрольную слезу, — не ругайтесь с Юрой! Чем ругаться, лучше еще одну Дашу нам подарите!
— Инесса Александровна! — не в силах сдерживать слезы, Ольга бросилась в объятья свекрови, раскрывшейся с совершенно неожиданной стороны этим вечером.
К «обнимашкам» тут же присоединился Юра.
— Оля! — обнимая детей, строго сказала Инесса Александровна, — а ну прекращай рыдать! А то и я сейчас потеку! А мне, ты знаешь, по должности не положено!
__________острая сердечная недостаточность Помолись перед боем!
Буквально влетев на четвертый этаж, Оля, сияя от радости, стала выискивать хоть кого-то из медперсонала, кто за эти трудные месяцы стал вроде родни. Нужно было срочно поделиться тем, что распирало Олю изнутри. С кем-нибудь. С Глебом Мироновичем, Сергеем Сергеевичем, Евдокией Гавриловной… Да Бог с ней! Даже с медсестричкой Любой, миловидной, всегда улыбающейся девушкой, мигом загоравшейся алой краской смущения в присутствии Сергея Сергеевича. Но на смене никого из них не было.
С трудом сдерживая себя, чтобы не взлететь от счастья, Оля впорхнула в палату.
И увидела испуганную Дашу. Так же, как утром, Даша взгромоздилась на подушку, поджала колени к груди и обхватила голову.
— Что, зайка?! — мигом отбросив крылья, с тревогой спросила у дочки Оля.
— Мама! Сейчас начнется! — испуганно ответила Даша и покрепче обняла голову.
— Что начнется, Дашенька, что?! — сдерживая тремор, Оля обняла дочку.
— ГОЛОВА! — как утром, пронзительно закричала Даша.
Вечерний приступ, подкравшийся так внезапно, удалось купировать только к часу ночи. Все отделение, весь корпус, вся больница слышала душераздирающие, срывающиеся на визг крики Даши!
В какой-то момент головная боль отступила. Внезапно, без предупреждений и намеков. Даша беспомощно упала на подушку и затихла, став какой-то безжизненной. Безжизненной в буквальном смысле этого слова. Она часто и неритмично дышала поверхностным дыханием, иной раз делая резкие и глубокие вдохи. Почему-то не в силах глотнуть, Даша обильно смачивала подушку слюнкой, вытекавшей из полуоткрытого, перекошенного рта. Не имея сил откашляться, Даша похрипывала, делая неглубокие вдохи. На все вопросы, которые задавала ей Валентина Петровна, ночной врач, Даша никак не реагировала. Не просто отмалчивалась, а не реагировала, будто вообще не слышала и не видела никого, кто находился рядом. И эти глаза! Господи! В них не было Даши! В них была абсолютная пустота, пугающая отрешенность и…, и… До трех ночи, пока Даша не пришла в себя и тихонечко не уснула, Ольгу колотило, как собачонку на морозе! Выстукивая друг об друга зубами, Оля сидела напротив Даши и пыталась удержать трясущиеся колени.
— Мама! — сказала Ольге Даша перед отходом ко сну, — мама, мне уж хорошо, не волнуйся, мамочка!
— Да, зайка моя! — с трудом выстраивая скачущие слова, ответила Ольга и погладила дочку по голове, — спи, моя хорошая, спи!
— И ты спи, мама, — ответила Даша, перевернулась на другой бок и тихонечко уснула.
Какой там «спи»?!
Оля еще с час сидела и боролась с охватившим ее тремором. Но надо было как-то уснуть. Надо было. «Еще парочка таких прекрасных ночей — и на» дурке«мне место обеспечено!» — думала Ольга, изо всех сил пытаясь справиться с собой. А в дурдом нельзя, никак нельзя! Даше нужна была здоровая мать. Здоровая, работоспособная, сильная мать рядом. Особенно сейчас! Кое-как уняв«колотуна», Ольга провалилась в полусон-полубред.
— Люба, договорись о консультации с неврологом, — чей-то знакомый голос прорвался в Ольгин полусон-полубред.
Открыв глаза, Оля увидела в палате Сергея Сергеевича и медсестру Любу. «Сколько времени?!» — щурясь, тревожно подумала Ольга, глядя на солнечный свет, заливавший палату.
— Половина десятого, Оля. Доброе утро! — словно бы читая мысли, сказал Сергей Сергеевич, заметив Олино пробуждение.
— Половина десятого?! — заспанным голосом изумилась Ольга, — ничесе я «храпанула»!
— Веселая ночка выдалась? — посочувствовал молодой врач, намекая на ночной приступ.
— Да! — безрадостно ответила Оля.
— Сегодня к Вам придет с консультацией невролог. Нужно прояснить кое-что… — сказал Сергей Сергеевич и уточнил информацию после небольшой паузы, — сегодня или завтра. Пока не знаю, Оля. История у главврача.
— У главврача? — еще не до конца проснувшись, Оля не совсем понимала, что собственно происходит.
— Да, Оля. Сегодня утром Люба отнесла ему историю. На кой она ему — не знаю. Посмотрим. Сейчас с Миронычем поговорю, он уже на месте.
— Инесса Александровна, — бросилась отговаривать свекровь Ольга, — да Вы… — Оленька, — голосом, переполненным материнского тепла, перехватила инициативу разговора Инесса Александровна, — не спорь, пожалуйста! Завтра же у тебя будут деньги. Я только об одном тебя попрошу: пожалуйста! Пожалуйста, верни мне живой и здоровой мою внучку! А про остальное не волнуйся. Остальное — это мелочи! И мы с ними как-нибудь справимся. И еще, — Инесса Александровна украдкой смахнула неподконтрольную слезу, — не ругайтесь с Юрой! Чем ругаться, лучше еще одну Дашу нам подарите!
— Инесса Александровна! — не в силах сдерживать слезы, Ольга бросилась в объятья свекрови, раскрывшейся с совершенно неожиданной стороны этим вечером.
К «обнимашкам» тут же присоединился Юра.
— Оля! — обнимая детей, строго сказала Инесса Александровна, — а ну прекращай рыдать! А то и я сейчас потеку! А мне, ты знаешь, по должности не положено!
__________острая сердечная недостаточность Помолись перед боем!
Буквально влетев на четвертый этаж, Оля, сияя от радости, стала выискивать хоть кого-то из медперсонала, кто за эти трудные месяцы стал вроде родни. Нужно было срочно поделиться тем, что распирало Олю изнутри. С кем-нибудь. С Глебом Мироновичем, Сергеем Сергеевичем, Евдокией Гавриловной… Да Бог с ней! Даже с медсестричкой Любой, миловидной, всегда улыбающейся девушкой, мигом загоравшейся алой краской смущения в присутствии Сергея Сергеевича. Но на смене никого из них не было.
С трудом сдерживая себя, чтобы не взлететь от счастья, Оля впорхнула в палату.
И увидела испуганную Дашу. Так же, как утром, Даша взгромоздилась на подушку, поджала колени к груди и обхватила голову.
— Что, зайка?! — мигом отбросив крылья, с тревогой спросила у дочки Оля.
— Мама! Сейчас начнется! — испуганно ответила Даша и покрепче обняла голову.
— Что начнется, Дашенька, что?! — сдерживая тремор, Оля обняла дочку.
— ГОЛОВА! — как утром, пронзительно закричала Даша.
Вечерний приступ, подкравшийся так внезапно, удалось купировать только к часу ночи. Все отделение, весь корпус, вся больница слышала душераздирающие, срывающиеся на визг крики Даши!
В какой-то момент головная боль отступила. Внезапно, без предупреждений и намеков. Даша беспомощно упала на подушку и затихла, став какой-то безжизненной. Безжизненной в буквальном смысле этого слова. Она часто и неритмично дышала поверхностным дыханием, иной раз делая резкие и глубокие вдохи. Почему-то не в силах глотнуть, Даша обильно смачивала подушку слюнкой, вытекавшей из полуоткрытого, перекошенного рта. Не имея сил откашляться, Даша похрипывала, делая неглубокие вдохи. На все вопросы, которые задавала ей Валентина Петровна, ночной врач, Даша никак не реагировала. Не просто отмалчивалась, а не реагировала, будто вообще не слышала и не видела никого, кто находился рядом. И эти глаза! Господи! В них не было Даши! В них была абсолютная пустота, пугающая отрешенность и…, и… До трех ночи, пока Даша не пришла в себя и тихонечко не уснула, Ольгу колотило, как собачонку на морозе! Выстукивая друг об друга зубами, Оля сидела напротив Даши и пыталась удержать трясущиеся колени.
— Мама! — сказала Ольге Даша перед отходом ко сну, — мама, мне уж хорошо, не волнуйся, мамочка!
— Да, зайка моя! — с трудом выстраивая скачущие слова, ответила Ольга и погладила дочку по голове, — спи, моя хорошая, спи!
— И ты спи, мама, — ответила Даша, перевернулась на другой бок и тихонечко уснула.
Какой там «спи»?!
Оля еще с час сидела и боролась с охватившим ее тремором. Но надо было как-то уснуть. Надо было. «Еще парочка таких прекрасных ночей — и на» дурке«мне место обеспечено!» — думала Ольга, изо всех сил пытаясь справиться с собой. А в дурдом нельзя, никак нельзя! Даше нужна была здоровая мать. Здоровая, работоспособная, сильная мать рядом. Особенно сейчас! Кое-как уняв«колотуна», Ольга провалилась в полусон-полубред.
— Люба, договорись о консультации с неврологом, — чей-то знакомый голос прорвался в Ольгин полусон-полубред.
Открыв глаза, Оля увидела в палате Сергея Сергеевича и медсестру Любу. «Сколько времени?!» — щурясь, тревожно подумала Ольга, глядя на солнечный свет, заливавший палату.
— Половина десятого, Оля. Доброе утро! — словно бы читая мысли, сказал Сергей Сергеевич, заметив Олино пробуждение.
— Половина десятого?! — заспанным голосом изумилась Ольга, — ничесе я «храпанула»!
— Веселая ночка выдалась? — посочувствовал молодой врач, намекая на ночной приступ.
— Да! — безрадостно ответила Оля.
— Сегодня к Вам придет с консультацией невролог. Нужно прояснить кое-что… — сказал Сергей Сергеевич и уточнил информацию после небольшой паузы, — сегодня или завтра. Пока не знаю, Оля. История у главврача.
— У главврача? — еще не до конца проснувшись, Оля не совсем понимала, что собственно происходит.
— Да, Оля. Сегодня утром Люба отнесла ему историю. На кой она ему — не знаю. Посмотрим. Сейчас с Миронычем поговорю, он уже на месте.
Страница 80 из 105
