Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
367 мин, 52 сек 17763
А время летело. Оно стремительно и безвозвратно летело вперед, безжалостно разрывая на куски истекающую кровью надежду. События, которые теперь уже просто обязаны были свершиться, никак не успевали за безумным бегом времени. Все эти пересылки, переписки, передоговоренности и еще всякие «пере». К чему это все?! Есть же деньги, есть согласие специалиста, есть чудотворное лечение и есть пациентка, нуждающаяся в нем!
А Даше с каждым днем становилось все хуже и хуже. Приступы головной боли становились все сильнее, они приходили и днем, и ночью. И потом, это страшное «потом», наступавшее после приступов, когда Даша впадала в абсолютно безжизненное состояние «девочки-растения», до одури пугавшее Ольгу. С каждым днем становилось все хуже и хуже. А лечения все не было. Долгожданное лечение все никак не могло пробиться сквозь эти проклятые, никому не нужные «пере».
Даша уже хорошо изучила свою новую муку, головную боль. Она прекрасно знала, как она начинается, что будет потом и чем все закончится.
Все начиналось с очень забавного ощущения. В районе затылка начинал ползать червячок. Маленький червячок, который поднимался к Дашиной голове откуда-то со спины и забавно щекотался. Иногда Даша даже смеялась. Но этот смех был недолгим и совсем-совсем безрадостным. Маленький червячок добирался до головы и начинал неприятно постреливать током. Это было не так приятно, как «щекотушки», но вполне терпимо. И все еще забавно.
В правом глазу Даши появлялась маленькая, красная точечка. Она скакала то вверх, то вниз, словно след от лазерной указки, которой прикольно дразнить кота. А левый глаз в этот момент начинал смотреть куда-то вбок. Он видел дверь в палату, маму с планшетом и шкаф. В этот момент Даша даже подумывала о том, что она превращается в хамелеона. Ведь хамелеон — это такой забавный зверек, у которого глаза движутся в разные стороны. «Может быть, — в эти моменты фантазировала Даша, — я заболела хамелеонизмом? Может я открыла очень опасное и страшно заразное заболевание, о котором никто не знает? И в будущем его назовут моим именем?». Дашина «вооброжалка» шустро рисовала картинку со строгой тетей доктором и мамочкой с ребенком на приеме.«Что, что с моей дочкой?! — встревожено спрашивала мама. А тетя доктор, важно поправив очки, отвечала:»
— У Вашей дочери острый хамелеонизм Солнцевой!«. Прикольно?!»
Все, что начиналось после этого, было совсем не прикольным. Червячок начинал расти. Сперва рос его хвостик, и Даша отчетливо чувствовала распирающую боль в районе затылка. Но червячок не останавливался. Он продолжал и продолжал расти, распирая изнутри бедную голову миленькой девочки с отрастающими рыженькими волосами!
Желая напугать коварного червяка, Даша неистово колотила себя маленькими ручонками по голове, выкрикивая при этом «Ха!». Она когда-то видела, как какая-то бабушка так кричала на козу. И ей казалось, что если она крикнет погромче «Ха», то ей удастся испугать растущего червяка. А еще покрепче ударить себя по голове. Ведь он там, внутри. И он явно все чувствует и слышит.
Иной раз ей действительно удавалось напугать своего палача. Ненадолго. Даша лупила себя изо всех сил по голове! Она совершенно не обращала внимания на причиняемую самой себе боль. Разве это боль?! Вот дальше будет боль! Дальше, если ей прямо сейчас, отчаянно избивая себе и до хрипоты выкрикивая «Ха!» не удастся напугать коварное существо, сидящее в ее голове.
Через какое-то время, может минуту, может две, а может и вовсе через пару мгновений, червячок приходил в себя и все-таки начинал расти. Он расширялся внутри Дашиной головы, причиняя девочке непередаваемую боль! Он заполнял все пространство: от макушки до языка, от уха до уха, от глаз до затылка! И продолжал расти! Расти, с каждой секундой грозясь расколоть бедную головушку маленькой девочки, кричащей до истеричного, животного визга от боли.
Даша покрепче обхватывала голову руками, чтобы как-то сохранить свою рыжую головушку. Если червячище хоть еще немного станет больше — он точно расколет ей «черепушку»! И Даша изо всех сил сжимала руками голову! Настолько сильно, насколько могла. И держала ее. Настолько долго, насколько могла. Сходя с ума от боли, Даша боялась. Боялась того, что в один ужасный момент червяк все-таки расколет ей черепную коробку, и она останется без головы. А без головы, как известно, люди жить не могут.
А потом… А потом наступало это самое «потом», в котором никого и никогда не было. Весь мир просто исчезал без следа. И многоэтажная больница, и палата с белым потолком, и кровать возле окна. Все просто исчезало. Даже Даша. Все просто проваливалось в «нигде», чтобы стать «ничем». И все! Сколько это длилось — Даша понятия не имела. Минуту, десять минут, полчаса, час… В «нигде», наполненном «ничем», даже времени не было. А его и не могло быть! Какая, в сущности, разница, есть время или нет там, где нет ничего, даже тебя?
А Даше с каждым днем становилось все хуже и хуже. Приступы головной боли становились все сильнее, они приходили и днем, и ночью. И потом, это страшное «потом», наступавшее после приступов, когда Даша впадала в абсолютно безжизненное состояние «девочки-растения», до одури пугавшее Ольгу. С каждым днем становилось все хуже и хуже. А лечения все не было. Долгожданное лечение все никак не могло пробиться сквозь эти проклятые, никому не нужные «пере».
Даша уже хорошо изучила свою новую муку, головную боль. Она прекрасно знала, как она начинается, что будет потом и чем все закончится.
Все начиналось с очень забавного ощущения. В районе затылка начинал ползать червячок. Маленький червячок, который поднимался к Дашиной голове откуда-то со спины и забавно щекотался. Иногда Даша даже смеялась. Но этот смех был недолгим и совсем-совсем безрадостным. Маленький червячок добирался до головы и начинал неприятно постреливать током. Это было не так приятно, как «щекотушки», но вполне терпимо. И все еще забавно.
В правом глазу Даши появлялась маленькая, красная точечка. Она скакала то вверх, то вниз, словно след от лазерной указки, которой прикольно дразнить кота. А левый глаз в этот момент начинал смотреть куда-то вбок. Он видел дверь в палату, маму с планшетом и шкаф. В этот момент Даша даже подумывала о том, что она превращается в хамелеона. Ведь хамелеон — это такой забавный зверек, у которого глаза движутся в разные стороны. «Может быть, — в эти моменты фантазировала Даша, — я заболела хамелеонизмом? Может я открыла очень опасное и страшно заразное заболевание, о котором никто не знает? И в будущем его назовут моим именем?». Дашина «вооброжалка» шустро рисовала картинку со строгой тетей доктором и мамочкой с ребенком на приеме.«Что, что с моей дочкой?! — встревожено спрашивала мама. А тетя доктор, важно поправив очки, отвечала:»
— У Вашей дочери острый хамелеонизм Солнцевой!«. Прикольно?!»
Все, что начиналось после этого, было совсем не прикольным. Червячок начинал расти. Сперва рос его хвостик, и Даша отчетливо чувствовала распирающую боль в районе затылка. Но червячок не останавливался. Он продолжал и продолжал расти, распирая изнутри бедную голову миленькой девочки с отрастающими рыженькими волосами!
Желая напугать коварного червяка, Даша неистово колотила себя маленькими ручонками по голове, выкрикивая при этом «Ха!». Она когда-то видела, как какая-то бабушка так кричала на козу. И ей казалось, что если она крикнет погромче «Ха», то ей удастся испугать растущего червяка. А еще покрепче ударить себя по голове. Ведь он там, внутри. И он явно все чувствует и слышит.
Иной раз ей действительно удавалось напугать своего палача. Ненадолго. Даша лупила себя изо всех сил по голове! Она совершенно не обращала внимания на причиняемую самой себе боль. Разве это боль?! Вот дальше будет боль! Дальше, если ей прямо сейчас, отчаянно избивая себе и до хрипоты выкрикивая «Ха!» не удастся напугать коварное существо, сидящее в ее голове.
Через какое-то время, может минуту, может две, а может и вовсе через пару мгновений, червячок приходил в себя и все-таки начинал расти. Он расширялся внутри Дашиной головы, причиняя девочке непередаваемую боль! Он заполнял все пространство: от макушки до языка, от уха до уха, от глаз до затылка! И продолжал расти! Расти, с каждой секундой грозясь расколоть бедную головушку маленькой девочки, кричащей до истеричного, животного визга от боли.
Даша покрепче обхватывала голову руками, чтобы как-то сохранить свою рыжую головушку. Если червячище хоть еще немного станет больше — он точно расколет ей «черепушку»! И Даша изо всех сил сжимала руками голову! Настолько сильно, насколько могла. И держала ее. Настолько долго, насколько могла. Сходя с ума от боли, Даша боялась. Боялась того, что в один ужасный момент червяк все-таки расколет ей черепную коробку, и она останется без головы. А без головы, как известно, люди жить не могут.
А потом… А потом наступало это самое «потом», в котором никого и никогда не было. Весь мир просто исчезал без следа. И многоэтажная больница, и палата с белым потолком, и кровать возле окна. Все просто исчезало. Даже Даша. Все просто проваливалось в «нигде», чтобы стать «ничем». И все! Сколько это длилось — Даша понятия не имела. Минуту, десять минут, полчаса, час… В «нигде», наполненном «ничем», даже времени не было. А его и не могло быть! Какая, в сущности, разница, есть время или нет там, где нет ничего, даже тебя?
Страница 86 из 105
