Найт-Вейл оказался самым заурядным, скучным городишкой, скучнее не придумаешь. Карлос ехал сюда, нагруженный дорогим оборудованием, на которое дохнуть боялся. Обе его ассистентки приобрели оружие и сделали все прививки, которые Карлос только смог найти, включая прививку от бубонной чумы. В институте почти никто не знал, куда это их понесло, а за пределами института знали только его заказчики.
92 мин, 4 сек 18928
Стивен совершенно не походил на математика, зато немного походил на Дениела Крейга — манерой держаться, что ли? У него было обветренное загорелое лицо, выдающее примесь индейской и, вероятно, африканской крови, гусиные лапки ранних морщин в уголках глаза, слегка скошенный нос, оттопыренные уши и излишне короткая стрижка.
Волосы словно прижимались к голове, стараясь сделаться незаметнее, и сам Стивен как будто старался никогда не привлекать внимания.
Он, так же как и Карлос, отдавал предпочтение клетчатым фланелевым рубашкам, а говорил очень мало, только по делу. В вычислительном центре, где Карлос впервые его увидел, Стивен выглядел почти неуместно, хотя среди ученых попадаются самые причудливые экземпляры.
Его тянуло представить с ружьем на багажнике джипа.
Когда они первый раз пожали друг другу руки, у Карлоса слегка зазвенело в ушах.
И все-таки на первом свидании они говорили именно о математике — Любой фатум — чушь собачья по сравнению с числом пи.
Вот где железная детерминация. Вот они свойства вселенной. А эти идиоты считают, что измерений в теории струн должно быть целое число. А все на основании того, что какой-то немытый дикарь пересчитывал окружающий мир по числу своих конечностей. И еще удивляются, откуда у них появляются иллюзорные сущности!
— Да ладно, — протянул Карлос.
— Ты хочешь сказать, что целочисленные системы — причина, по которой мы так и не нашли гравитон?
— Примерно.
— Ну, это спорно. Любая система счисления — только инструмент, пользоваться можно чем угодно.
— В следующий раз предложи зубному врачу воспользоваться флембоскопом. Цифры — это не просто инструмент. Это ключ к пониманию вселенной.
— Логика — это инструмент, а цифры только ее выражают. В современных формулах и цифр-то нет, только переменные.
Стивен сжал зубы, чуть наклонил голову — и пошел в атаку.
Метафорически. С помощью салфеток и извлеченной из кармана ручки он пытался доказать, насколько отрицательно влияет «неправильная» традиционная арифметика на человеческое мышление и, как следствие, на все когнитивные теории. Через полчаса Карлос был так раздражен, что чуть не пустил в ход кулаки. Через час он был уверен, что влюбился.
Стивен был слегка старше большинства студентов Калтеха и, что еще более невероятно, перевелся туда из какого-то местечкового вуза, о котором мало кто слышал. (Карлос впоследствии узнал, что просмотр документов с названием общественного колледжа Найт-Вейла может вызвать серьезную мигрень). Карлсберг как-то умудрился закончить университетский курс за два года вместо обычных четырех-пяти и прижился на кафедре математики; впрочем, мало кто знал, о чем и у кого он писал научную работу. В универе о нем ходили самые дикие слухи. Например, говорили, что он повсюду, даже в лаборатории носит с собой кольт сорок пятого калибра, а еще рассыпает соль перед своей дверью в общежитии и проводит экзорцизмы в компьютерном классе.
Карлос во все это не очень-то верил: в конце концов, он жил вместе со Стивеном, и ни на чем таком его не ловил!
Нет, пистолет и в самом деле был, но не кольт, и не сорок пятый;
другой какой-то — Карлос в оружии тогда не разбирался. Хранился он в кобуре, а кобура — в переносном сейфе, вместе с набором гладких черных камней.
Соль тоже была: Стивен запасал ее в огромных количествах. Но нигде не рассыпал. По крайней мере, Карлос этого ни разу не видел.
Но однажды утром он проснулся весь засыпанный этой самой солью. Пока Карлос искал на прикроватном столике очки, пока отряхивался и с чертыханиями принимал душ, Стивен уже успел собрать вещи.
Карлос как сейчас помнил это утро: солнечное, золотистое. Помнил по какой-то странной флуктуации памяти свои ярко-синие пижамные брюки - между прочим, купленные по настоянию Стивена: тот говорил, что они хорошо сочетаются с его цветом кожи. Но напрочь забыл, что же Стивен сказал ему, взваливая рюкзак на плечо. Что-то насчет глаза, который все время смотрит. И насчет того, что он уже превысил лимит на одном месте. И что с Карлосом было прекрасно и все такое, но он с самого начала предупреждал, что жизнь как у нормальных людей — не для него.
— Я думал, это значит, что ты не хочешь заводить собаку и покупать дом! — в отчаянии воскликнул Карлос.
То, какое лицо сделалось у Стивена в ответ на эту фразу, тоже стерлось. Выморозилось.
Стивен поцеловал его в щеку на прощание и сказал, что оставит Карлосу ключи от машины, потому что она ему не понадобится.
Дальше Карлос помнил только эту кухню, пустую и тихую, и вопли под окнами: подростки играли в бейсбол.
Нужно было жить дальше. Как — Карлос не знал. Он думал, у них со Стивеном все серьезно. Надолго или даже — кто знает? - навсегда. Они могли бы даже работать вместе, если Карлосу удалось бы заинтересовать Стивена одним из своих проектов… А в тот момент все это кончилось, и что осталось — непонятно.
Какая-то фиолетовая пустота, в которой смутно звучало одно слово:
«Найт-Вейл».
Радио шипело и плевалось статикой до самой станции, но ни у Тины, ни у Карлоса рука не поднялась его выключить.
Волосы словно прижимались к голове, стараясь сделаться незаметнее, и сам Стивен как будто старался никогда не привлекать внимания.
Он, так же как и Карлос, отдавал предпочтение клетчатым фланелевым рубашкам, а говорил очень мало, только по делу. В вычислительном центре, где Карлос впервые его увидел, Стивен выглядел почти неуместно, хотя среди ученых попадаются самые причудливые экземпляры.
Его тянуло представить с ружьем на багажнике джипа.
Когда они первый раз пожали друг другу руки, у Карлоса слегка зазвенело в ушах.
И все-таки на первом свидании они говорили именно о математике — Любой фатум — чушь собачья по сравнению с числом пи.
Вот где железная детерминация. Вот они свойства вселенной. А эти идиоты считают, что измерений в теории струн должно быть целое число. А все на основании того, что какой-то немытый дикарь пересчитывал окружающий мир по числу своих конечностей. И еще удивляются, откуда у них появляются иллюзорные сущности!
— Да ладно, — протянул Карлос.
— Ты хочешь сказать, что целочисленные системы — причина, по которой мы так и не нашли гравитон?
— Примерно.
— Ну, это спорно. Любая система счисления — только инструмент, пользоваться можно чем угодно.
— В следующий раз предложи зубному врачу воспользоваться флембоскопом. Цифры — это не просто инструмент. Это ключ к пониманию вселенной.
— Логика — это инструмент, а цифры только ее выражают. В современных формулах и цифр-то нет, только переменные.
Стивен сжал зубы, чуть наклонил голову — и пошел в атаку.
Метафорически. С помощью салфеток и извлеченной из кармана ручки он пытался доказать, насколько отрицательно влияет «неправильная» традиционная арифметика на человеческое мышление и, как следствие, на все когнитивные теории. Через полчаса Карлос был так раздражен, что чуть не пустил в ход кулаки. Через час он был уверен, что влюбился.
Стивен был слегка старше большинства студентов Калтеха и, что еще более невероятно, перевелся туда из какого-то местечкового вуза, о котором мало кто слышал. (Карлос впоследствии узнал, что просмотр документов с названием общественного колледжа Найт-Вейла может вызвать серьезную мигрень). Карлсберг как-то умудрился закончить университетский курс за два года вместо обычных четырех-пяти и прижился на кафедре математики; впрочем, мало кто знал, о чем и у кого он писал научную работу. В универе о нем ходили самые дикие слухи. Например, говорили, что он повсюду, даже в лаборатории носит с собой кольт сорок пятого калибра, а еще рассыпает соль перед своей дверью в общежитии и проводит экзорцизмы в компьютерном классе.
Карлос во все это не очень-то верил: в конце концов, он жил вместе со Стивеном, и ни на чем таком его не ловил!
Нет, пистолет и в самом деле был, но не кольт, и не сорок пятый;
другой какой-то — Карлос в оружии тогда не разбирался. Хранился он в кобуре, а кобура — в переносном сейфе, вместе с набором гладких черных камней.
Соль тоже была: Стивен запасал ее в огромных количествах. Но нигде не рассыпал. По крайней мере, Карлос этого ни разу не видел.
Но однажды утром он проснулся весь засыпанный этой самой солью. Пока Карлос искал на прикроватном столике очки, пока отряхивался и с чертыханиями принимал душ, Стивен уже успел собрать вещи.
Карлос как сейчас помнил это утро: солнечное, золотистое. Помнил по какой-то странной флуктуации памяти свои ярко-синие пижамные брюки - между прочим, купленные по настоянию Стивена: тот говорил, что они хорошо сочетаются с его цветом кожи. Но напрочь забыл, что же Стивен сказал ему, взваливая рюкзак на плечо. Что-то насчет глаза, который все время смотрит. И насчет того, что он уже превысил лимит на одном месте. И что с Карлосом было прекрасно и все такое, но он с самого начала предупреждал, что жизнь как у нормальных людей — не для него.
— Я думал, это значит, что ты не хочешь заводить собаку и покупать дом! — в отчаянии воскликнул Карлос.
То, какое лицо сделалось у Стивена в ответ на эту фразу, тоже стерлось. Выморозилось.
Стивен поцеловал его в щеку на прощание и сказал, что оставит Карлосу ключи от машины, потому что она ему не понадобится.
Дальше Карлос помнил только эту кухню, пустую и тихую, и вопли под окнами: подростки играли в бейсбол.
Нужно было жить дальше. Как — Карлос не знал. Он думал, у них со Стивеном все серьезно. Надолго или даже — кто знает? - навсегда. Они могли бы даже работать вместе, если Карлосу удалось бы заинтересовать Стивена одним из своих проектов… А в тот момент все это кончилось, и что осталось — непонятно.
Какая-то фиолетовая пустота, в которой смутно звучало одно слово:
«Найт-Вейл».
Радио шипело и плевалось статикой до самой станции, но ни у Тины, ни у Карлоса рука не поднялась его выключить.
Страница 14 из 25
