Сколько ангелов танцует на длине волны?

— Ты уже понял. Есть два Найт-Вейла. Один — в нашем пространстве, трехмерный и меняется во времени. Другой — в ином измерении, во всех измерениях сразу, во времени не меняется. Вечный и неизменный. Нелогичный, как число пи. Не-ло-гич-ный. Не пытайся объяснить его логикой, Карлос. Я не пытаюсь — и еще не свихнулся.

Он выдрался из хватки Карлоса, лихорадочно огляделся.

— Когда на точку начинают действовать законы иного порядка, - пробормотал он, — рано или поздно меняются сами законы математики. Точка проходит горизонт событий, как у черной дыры.

— У математики нет законов, кроме тех, которые люди придумали, — возразил Карлос.

— Людям, знаешь ли, нравится так считать, — Стивен обеими руками взъерошил волосы.

— Черт… я правда хотел тебя отсюда вытащить. Но теперь не выходит. Если тебя уже арестовали в настоящем Найт-Вейле, мне совсем не хочется лишних неприятностей с Тайной полицией, — он облизнул губы.

— Кайл этого не переживет.

«Кайл?» — отчаянно подумал Карлос.

И таковы причуды человеческого сердца, что в этот момент Карлос почти забыл бояться, а чувствовал только обиду. Кажется, Стив что-то прочитал на его лице, потому что скривился, будто у него зуб заболел, и быстро сказал:

— Только не вздумай, будто я оправдываюсь. Кайл — это мой сын. Из-за него мне нужно сидеть потише… Все, что я могу позволить — письмо-другое на радиостанцию. Ну ладно, удачи тебе… — оглянувшись, Стив явно собрался уходить, если не убегать.

Сердце Карлоса билось отчаянно; он подумал — как, уже? Почему?

Это было, черт возьми, слишком быстро и слишком походило на обрывок дурного сна. Их со Стивеном встреча не должна была случиться вот так, на бегу, из-за недоразумения. И уж тем более не должна была закончиться так. Еще больше Карлоса интересовало, когда — и с кем — Стивен успел завести сына. Впрочем, если хотя бы часть историй про Найт-Вейл была правдой, детей здесь мог приносить аист.

Или инопланетяне. Или их могли находить в капусте. Или выкидывать извержением из жерла вулкана.

— Там мертвяк бродит! — предупредил он.

— За стенами! Джесси.

— Черт! — Стив выругался.

— Этот процесс и в самом деле далеко зашел… Ничего, если ты за меня волнуешься, не в первой. У меня пули серебряные.

— Вообще-то, не за тебя, — заметил Карлос.

— Если не заметил, я тут за решеткой.

— Через решетку упыри не протискиваются, — успокоил его Стивен.

— Вот ядовитый туман или там вселенское отчаяние… или галлюцинации… или пожилая женщина без лица… — Боже… — Карлос запустил руки в волосы.

— О чем ты вообще говорил раньше?

— О том, что я виноват, — Стив обернулся к нему, неожиданно посмотрел прямо в глаза.

— Я пытался задержаться в нормальном мире, потому и с тобой роман закрутил. Мне вообще мужики не очень нравятся, но ты красивый, и мне не хотелось женщину подставлять. А теперь Найт-Вейл тебя позвал, ты приехал, и, наверное, погибнешь. Мне очень жаль. Не хочешь меня простить в свои последние часы?

Карлос посмотрел на него дико.

— Конечно, — сказал он.

— Почему нет. Прощаю. Ты меня вообще любил хоть когда-нибудь?

— Я к тебе очень хорошо относился, — Стивен развел руками.

— Кстати, совет насчет оживших покойников? Никогда, никогда не приближайся к Сесилу Палмеру!

Карлос нахмурился:

— Сыну механика? Который увлекается индейцами?

— Мальчик-то? Нет, мальчик — морок, почти безобиден.

Бойся ведущего на радио, вот эта тварь, я так толком и не смог… И тут на них обрушился потолок.

Карлос понял не сразу, что случилось: грохот был страшный. Вокруг него сыпалось, шумело, в рот и нос моментально набилась известково-кирпичная пыль. То ли он отшатнулся, то ли его откинуло, но дальняя стена камеры вдруг прижалась к лопаткам. Громкий скрежет:

с оголтелым, неистовым ужасом Карлос наблюдал, как, скрежеща, решетка повалилась внутрь камеры. Видно, обрушился потолок прямо над нею.

Кто-то заскулил; завопил, ругнулся матом Стив. Бухнул выстрел, потом раздался топот ног — кто-то удирал по коридору.

Карлос не знал, то ли молиться, то ли ругаться. Сообразив, что язык все равно прилип к небу, он присел на корточки и подхватил с земли обломок потолка.

Вдруг из дыма, из пыли и плесневого запаха к ноге выскочила крупная серая с рыжими подпалинами собака, поглядела неожиданно умно и тревожно.

Карлос поднял руку с обломком потолка. Собака не сдвинулась с места, не попятилась и зубов не обнажила.

— Ты шакал? — спросил Карлос у собаки.

Собака промолчала. Потом осторожно, медленно протянула морду и аккуратно прихватила Карлоса зубами за край выпростанной из джинсов рубашки. Дернула за собой — не сильно.

Карлос нервно усмехнулся.

— Значит, Тина была права, — пробормотал он. - Почему я должен с тобой идти? Вы мою помощницу сожрали.

Собака продолжала тянуть, словно и не слышала. Она, несомненно, могла уже много раз прыгнуть на Карлоса и перегрызть ему горло: бетонный обломок в его руке ей не слишком бы помешал. Но — ждала, и даже почти терпеливо.

«Если выбирать между мертвым упырем и живым шакалом»… — с нервным весельем подумал Карлос.