След Цербера

— Да, и понятно, почему он обижен на мисс Битти. Ведь это она рекомендовала его подруге, как целителя. Отказать даме в просьбе он не смог, на свою голову.

— Отравление при наружном применении возможно, — кивнул я.

— Тем более, если вспомнить показания компаньонки, в тот вечер миссис Сайз была рассеяна после разговора с Креймером.

— Да, могла переборщить, или не заметила ранку на руке, да там могло быть что угодно. Нам крайне повезёт, если бутылка всё ещё в доме. И спрятана понадёжнее. Хотя, Холмс, а почему вы подозреваете именно несчастный случай?

— Уотсон, допустим вы — миссис Стокнер. Вы не присутствовали на ужине. Проводив родственника, ваша хозяйка собирается отойти ко сну. Вы перекидываетесь с ней несколькими фразами, отмечая некоторую задумчивость и рассеянность. Под каким предлогом вы подсунете ей яд?

Я задумался. Предположим, могла заболеть голова. Вместо капель. Нет-нет, такие средства обычно употребляют регулярно и они хорошо знакомы на вкус.

— Да, что-то не выходит у меня отравить хозяйку, — покачал я головой.

Тем временем, мы дошли до конторы поверенного. Разговор получился долгим, а потом пришлось уговаривать мисс Битти повторить рассказ. Она была очень удивлена, что мы вернулись с адвокатом. Честно говоря, я боялся, что симпатия к Коллинзу перевесит у старушки память об умершей подруге, не говоря уже о трагедии в семье Креймеров. Но когда речь зашла о том, чтобы обелить имя бедняги Джорджа, она согласилась. Я записал её показания своей рукой — мисс Битти писала с большим трудом. Она только прибавила в конце, что всё изложено верно. Бумага была засвидетельствована, как полагается, и мы отправились к мистеру Коллинзу.

Даже сейчас его сад являл собой впечатляющее зрелище. Каждый квадратный фут земли был пущен в дело, дорожки отличались безукоризненностью, а вечнозелёные кустарники и хвойные оживляли картину, не позволяя голым веткам своим унынием портить впечатление. Из-за необычно тёплой погоды в саду, как можно было заметить, уже начались работы.

— Судя по этим следам на гравии, — указал Холмс тростью, — ему помогает наёмный садовник. Башмак грубый, нога больше.

Хозяин нашёлся в теплице за домом — пикировал рассаду.

— Мистер Шерлок Холмс, верно? И доктор Уотсон, полагаю? — он посмотрел на нас сквозь стёкла пенсне.

— Совершенно верно, мистер Коллинз. Как поживают ваши акониты?

— Акониты на месте, проклюнулись новые ростки. Хотя, вероятно, придётся от них избавиться. Никто их больше поблизости не держит. Ещё повадятся клубни воровать и травить ненужных родственников.

— Какая гражданская сознательность, — промолвил Холмс. — И верно: публика наслушалась, начиталась газет. Аконитин может по популярности обойти мышьяк.

— Чем обязан вашему визиту, джентльмены? Вы так и не сказали, — старик проигнорировал насмешку моего друга, хотя глаза его недобро блеснули.

— Нам стало известно, что миссис Сайз хранила дома бутыль с некоей настойкой, которую ей сварили по дружбе от ревматизма.

Коллинз пожал плечами.

— Тем легче было Креймеру найти яд.

— И покойная хранила бутыль в секрете ото всех, чтобы не подвести своего целителя, — продолжил Холмс.

Он достал документ, продемонстрировав его Коллинзу. Тот прочитал кусок, приписку в конце и самообладание на мгновение изменило ему — рука дёрнулась, выдавая желание схватить бумагу.

Холмс быстро спрятал лист в карман пальто.

— В чём-то я могу вас понять, мистер Коллинз. Убийство по неосторожности. И если бы вы не дали показаний против Креймера, я бы вам, наверняка, помог. Но вы предпочли отправить на виселицу невиновного.

— Вы всё равно ничего не докажете! — злобно выкрикнул старик, брызгая слюной. — Ничего не докажете!

— Возможно, мне не удастся убедить полицию и упрятать вас в тюрьму, но существует такая вещь, как пресса, а журналисты падки на сенсации, — улыбнулся Холмс и посмотрел на сад через стеклянные стены теплицы. — Жалко будет бросать всё это и скрываться, не правда ли? Я не злой человек, мистер Коллинз. — Тут голос моего друга понизился до шёпота. — Но я отравлю вам жизнь не хуже аконита.

Он развернулся на каблуках и пошёл прочь из теплицы. Когда мы оказались в саду, позади послышался звук бьющегося стекла, но я не стал оборачиваться.

Стейнинг — городок небольшой, и дома, где мы побывали, находились не так уж далеко друг от друга, но к тому времени, когда мы добрались до полицейского участка, у меня уже гудели ноги.

— Попытаться стоит, — сказал Холмс, когда мы входили в помещение, — вдруг они тут не совсем безнадёжны?