След Цербера

Увы, наши надежды не оправдались, чего и следовало ожидать. Увидев, что я начал прихрамывать, Шерлок остановил извозчика — редкую птицу в здешних краях. Наступил вечер, но ничто не мешало нам с миссис Стокнер и Эгером в качестве свидетеля всё же побывать в пустом доме миссис Сайз и осмотреть спальню. Как оказалось, буквально перед нашим приходом миссис Стокнер отправила служанку с поручением в дом покойной. Какое-то время мы прождали, пока возница ездил за многострадальным адвокатом — Эгер благоразумно намекнул, что все мы тут — лица заинтересованные, и нам не помешает поддержка юриста. Только мы все вместе вышли из дверей, как увидели Сьюзен, которая бежала сломя голову по улице.

— Миссис Стокнер! — закричала она. — Я поймала вора!

— Как это возможно? Ты его видела? — воскликнула компаньонка.

— Нет, мадам. Я вошла в дом, поднялась по лестнице и услышала, что в комнате миссис Сайз кто-то шумит. Ключи все у меня, так что я просто заперла дверь.

— А до этого дверь в спальню была открыта? — спросил Холмс почти на бегу.

— Да, сэр! Все ценности миссис Сайз были описаны и отправлены на хранение поверенному, так что запирали мы только входные двери.

— И парадная была не взломана? Нет? Значит, вор проник через чёрный ход.

Первое, что мы заметили, — открытое окно спальни на втором этаже. Холмс метнулся к дому, бегло осмотрел землю у стены, но судя по его восклицанию, вор не решился прыгнуть вниз.

— Как думаете, Уотсон, кого мы там обнаружим? — крикнул мой друг, взлетая по лестнице вверх.

— Догадываюсь.

Когда мы все четверо оказались на площадке второго этажа, из-за двери спальни доносились крики боли. Холмс выхватил у Сьюзен ключи и отпер комнату.

Что ж… Для очистки совести я всё же попытался оказать Коллинзу какую-то помощь, но выпил он много. Бутылка, из которой вытекали остатки настойки, валялась на полу, среди вещей покойной — старик выкинул на пол не только платья, но и бельё, пока нашёл отодвигающуюся панель в задней стенке шкафа.

Послали за полицией. Инспектора, который час назад читал нам нотации и намекал, что лучше бы нам вообще уехать из города, едва не вырвало, когда он увидел картину отравления аконитом во всей красе.

— 2 —

Лондон

Прошла неделя, как мы вернулись в Лондон. Скандал поутих, а Холмс всё также был погружён в уныние и апатию.

Это становилось невыносимым, тем более он, как обычно, не слушался меня как врача. Он очень мало ел, у него был расстроен сон. Слава богу, что два других дела он уже закончил, но возникшая пауза вовсе не означала отдых — от мыслей-то не убежишь. По-хорошему Холмсу

требовалось сменить обстановку, уехать из Лондона, но на мои предложения он отвечал мрачным молчанием. Он прекрасно понимал, что неправ, и потому я со своими докторскими приставаниями раздражал его ещё больше.

Спали мы раздельно — впервые с того времени, как сошлись. Пару раз я спрашивал его, отправляясь ко сну, не хочет ли он присоединиться ко мне, и оба раза он отвечал, что ляжет у себя. Так что я перестал спрашивать. Сам я, разумеется, спал плохо — отвык от одиночества. Я подкрадывался в час или в два ночи к двери в свою комнату и слышал, что Холмс всё ещё внизу, в гостиной, и не ложился.

Однажды я не выдержал, спустился вниз и застыл в дверях, глядя на друга, сидящего перед затухающим камином.

— Такие странные мысли лезут в голову, — сказал он, глядя на угли.

— О чём? — спросил я несколько холодно.

— Об убийствах.

— Не понял…

— В отвлечённом смысле.

Глубокая ночь, а он разглагольствует, как ни в чём не бывало.

— Я подумал, что всё же изначально был кто-то один. Не племя на племя, не род на род, а кто-то один, и в этом Писание право.

— Допустим.

Нечего сказать, жизнерадостные мысли.

Холмс нервно пожал плечами.

— Посмотрите на часы, — сказал я.

— Я их вижу.

— Ложитесь спать.

— Я всё равно не засну.

— В таком случае я принесу вам снотворного, — я немного повысил голос. — Но вы выспитесь, хотите вы этого или нет.

Холмс усмехнулся.

— Да, я помню, что не господь бог.

И тут я взорвался. Конечно, я не кричал, памятуя, что миссис Хадсон давно уже спит, и ей незачем всё это слышать. Я закрыл дверь и раздражённо прошипел:

— Может считать меня кем угодно: поверхностным, недалёким, эгоистом, или кем ещё. Да, мне жаль беднягу, но своя рубашка ближе к телу! И ваше состояние меня волнует куда больше.

— Что ж, значит, оно волнует хотя бы вас, — сказал Холмс медленно и равнодушно.

Пока я поднимался к себе, успел немного остыть. Вернувшись со стаканом, я протянул его Холмсу.

— Выпейте.

Он посмотрел на меня с холодным интересом, но остался неподвижен.

— Сию минуту выпейте!

Холмс вскочил с кресла. Мне показалось, что он сейчас набросится на меня, но он взял стакан и осушил его. И всю свою злость выместил на нём, разбив об пол. Взметнув полы халата, скрылся у себя в спальне, не забыв хлопнуть дверью.

А я остался в гостиной и уселся в своё кресло.