След Цербера

Некоторое время я слышал, как Холмс демонстративно ворочается на кровати, и пружины жалобно поскрипывают, но у меня было хорошее снотворное, и вскоре в спальне за стеной воцарилась тишина. Я подошёл на цыпочках к двери, осторожно приоткрыл её и заглянул в щёлку. Холмс спал, повернувшись лицом к стене и обхватив себя за плечи. Он даже халат не снял и постель не стал разбирать. Вздохнув, я сходил к дивану за пледом и укрыл друга.

С утра Холмс был уже привычно мрачен и молчалив. За завтраком выпил чашку чая и этим ограничился, а потом пересел к камину, куря одну сигарету за другой.

Находиться при нём неотлучно я не мог — меня ждали пациенты в клинике, а потом наш бравый Лестрейд, взявшийся за очередное дело и желающий получить всестороннюю консультацию по поводу обнаруженного неопознанного трупа со следами насильственной смерти. Инспектор иногда привлекал меня, не желая ограничиваться выводами полицейских врачей.

— Руки, — произнёс Холмс, посмотрев на меня, — обратите внимание на его руки.

Значит, он читал газеты.

Я едва не буркнул в ответ: «Знаю». Но вместо этого сказал мягче:

— Хорошо.

Выходит, интерес к происходящему в нём угас не полностью. Мой друг все же следил за криминальной хроникой, хотя бы за теми делами, что касались непосредственно нас. То есть меня.

В Ярде я неожиданно столкнулся с доктором Эгером. Лестрейд, признаться, тут же вырос в моих глазах. Хотя наш добровольный помощник и потерпел на суде фиаско, инспектор сумел оценить его как специалиста. Всё-таки годы сотрудничества с Холмсом не прошли для Лестрейда даром. Эгера привлекли ещё и потому, что в убитом опознали младшего сына одного высокопоставленного лица. Он отличался не слишком приличным образом жизни, и плачевный финал оказался ожидаемым.

Когда мы закончили работу, доктор Эгер спросил на выходе из морга:

— Как здоровье мистера Холмса?

Не мог же я отвечать вопросом на вопрос, потому сказал откровенно:

— Боюсь, что не очень хорошо.

Эгер кивнул.

— Мне ещё на последнем заседании не понравился его вид. На мой взгляд, мистер Холмс был близок к нервному истощению.

— Да он уже его заработал! — мрачно ответил я.

Эгер внимательно на меня посмотрел.

— Он не слушается вас?

— Увы, — развёл я руками. — И так было всегда, сколько я помню.

— Очень неразумно с его стороны, — заметил Эгер. — Вы хороший врач.

— Нет пророка в своем отечестве, — вздохнул я.

— Воистину, — улыбнулся мой коллега. — Возможно, мне стоит выступить в роли независимого эксперта, как вы думаете? Мистер Холмс интересовался этим делом?

— Только газеты читал.

— Но мы с вами можем обменяться профессиональными мнениями, не правда ли, доктор Уотсон? — Эгер едва не подмигнул.

— Это замечательная мысль, — согласился я охотно.

Да, я так сказал, но чувствовал себя, как нашкодивший мальчишка, когда мы поднимались с Эгером по лестнице к нашей с Холмсом квартире.

Я ожидал какой угодно реакции на наше появление, но не столь бурной. Стоило Холмсу увидеть Эгера, как он сразу, даже не поздоровавшись, хрипло и отрывисто произнёс:

— Что это такое, Уотсон? Как это понимать?

У меня пропал дар речи, а Эгер продемонстрировал недюжинный актёрский талант, и его лицо последовательно выразило удивление, потом негодование и обиду. Он повернулся ко мне.

— Коллега?

Тон был просто неподражаем.

— Холмс, бога ради, мы были консультантами по одному и тому же делу! — воскликнул я. — Нам уже нельзя выпить по стаканчику бренди и поговорить?

Мой друг тут же взял себя в руки.

— О! Прошу прощения, доктор Эгер, — пробормотал он. — Прошу прощения. Я не буду вам мешать. Извините, Уотсон.

Он резко встал и вдруг пошатнулся. Эгер тут же бросился в атаку.

— Мистер Холмс, как вы себя чувствуете?

— Всё в порядке. — Последовал протестующий жест.

— А мне кажется, нет. Позвольте вам не поверить, дорогой сэр.

Холмс наградил меня взглядом Цезаря, смотрящего на Брута в последние минуты своей жизни, но ничего не сказал.

— Это всё мелочи, доктор, — возразил он Эгеру. — Учитывая обстоятельства, не удивительно, что я слегка переутомился.

— Простите, мистер Холмс, сколько вам лет? — спросил доктор.

Тут мой друг наконец-то соизволил взглянуть на модного консультанта.

— Сорок три.

— Хороший возраст, — ответил мой коллега, тем временем ненавязчиво усаживая Холмса обратно в кресло и берясь за его пульс. — Вы не представляете, сколько ежегодно умирает мужчин в возрасте между сорока и пятьюдесятью. Здоровых и сильных мужчин. Средний класс, а то и повыше рангом. Не прожигатели жизни, а занимающиеся делом, которому они отдают все свои силы. — Заговаривая Холмсу зубы, Эгер уже вынул из кармашка часы и считал сердечные удары. — Им кажется, что они молоды по-прежнему, и они тянут свой груз. Но, увы, лошадка уже утомилась и нуждается временами в отдыхе. Коллега, когда вы в последний раз измеряли пульс у мистера Холмса? — обратился тут Эгер ко мне.