Слёзы Господа

Рана продолжала напоминать о себе. Боль даже вытеснила своей навязчивостью голод. Но лишь на некоторое время. Голод будил еще более сильное чувство — желание жить!

Ведь если ты неживой, то как в этом случае себя накормить?

Жизнь — это битва с окружающим тебя миром. Но битва никогда не будет выиграна, если ты не можешь победить самого себя.

Скоро солнце покинет небо. Наступит ночь. Холодная и жестокая. Ночью поют кроты…

Для того чтобы выжить, нужно разжечь костер. Для костра нужны дрова. За дровами нужно отправиться на поиски. А это значит — покинуть свое укромное логово, захламленное человеческими костями и тушей пса. Здесь так уютно и совсем не страшно. Прижавшись к туше, можно будет согреться. Да и почему бы не поесть сырого мяса? Это ведь так просто! Зачем усложнять себе жизнь?

Да, было бы здорово просто продолжать лежать…

«Умереть, уснуть. — Уснуть! И видеть сны, быть может? Вот в чем трудность: какие сны приснятся в смертном сне, когда мы сбросим этот бренный шум»… — вспомнились строки на крышке гроба, который Вик года четыре назад раскопал в поисках сокровищ.

Время от времени в гробах можно найти нечто кроме груды бесполезных костей и ветхой одежды. Кольца и разноцветные камешки представляли малый интерес для Вика. Их разве что в псевдоворон и мелких грызунов метать можно. Перекопав все Матвеевское кладбище, Вик нашел два маузера, ржавое двуствольное вертикальное ружье, с дюжину неработающих часов и охотничий нож.

К маузерам ни одного патрона за все время найти не удалось. Так и лежат не использованными в схроне. Редкое оружие как-никак. Двустволку можно было использовать разве что в качестве дубинки. А вот охотничий нож — удобнейшая металлическая рукоять, шикарное лезвие, гравюра оленя — прослужил верой и правдой больше года. Расстаться с ним пришлось по глупой случайности. Вик практиковал метание ножа. В качестве мишени он выбрал труп убитого им часом ранее налетчика. Труп грузного бородатого мужчины был о прислонен к кирпичной стене полуразрушенного дома. Первые броски увенчались неудачей. Прошло не меньше получаса, когда лезвие вошло аккурат в небьющееся сердце. Вик хотел было выкрикнуть что-нибудь радостное, но его глаз зацепился за серое пятно в небе. Пятно стремительно разрасталось, приобретало угрожающие очертания.

Птерозавр охотился.

Птерозавр увидел жертву.

Птерозавр летел ее ловить.

Птерозавр любил человечину.

Не слыша собственных мыслей от ужаса, Вик забежал в ближайший дом, где зарылся в навал мусора. Там он пролежал до следующего утра, ведь всем известно коварство птерозавров. Они способны, затаившись, ждать жертву много часов.

Но осторожность Вика в тот раз была напрасной. Птерозавр выбрал простейший путь — подхватил мощными перепончатыми лапами труп бородатой мишени и унес добычу к себе в гнездо на крыше небоскреба, чудом не обвалившегося во время Атомного Торжества.

Унес труп вместе с ножом.

Прекрасным охотничьим ножом, мать его птерозавриху за ногу!

Воспоминания о столь значимой утрате придали Вику решимости. Вылетевшую коленную чашечку не составило особого труда вправить. Было немного больно… Главное теперь — ходить аккуратно, перенося большую часть веса на здоровую ногу. Вик с третьего раза поднялся. Проклятая рана буквально жгла бок, растекаясь по телу пульсирующими уколами боли. Словно внутри поселилась стая огненных муравьев.

Но все же боль не так страшна, как может казаться. Любое физическое страдание можно побороть усилием воли. Первый шаг дался с невероятным трудом. Вик пошатнулся, едва смог удержаться на ногах. Второй шаг дался так же тяжело. Третий — легче…

И вот укрытие за спиной. Шаг за шагом оно отдаляется. Мнимая беспечность и ложная сохранность. В этом мире нигде нельзя чувствовать себя в безопасности. Во время сна тебе вполне может откусить ногу пес, каракурт будет рад впрыснуть под кожу яд, человек попросту перережет горло, а кроты… О том, что способны сделать с человеком кроты, лучше не думать…

Из-под навала кирпичей и битой штукатурки выглядывал бок автомобильной шины. Пришлось очень сильно напрячься, чтобы извлечь ее на свет Божий. Вик был близок к обмороку, еще бы чуточку больше усилий — и повалился бы на навал. Быть может, стукнулся бы виском об обломок кирпича и улетел в страну под названием Забвение. Хорошая такая страна, подкупающая своей простотой.

Но нет, шина была добыта. Худо-бедно Вик докатил ее до убежища. Дальше — проще. В заваленной высохшими фекалиями комнатке то ли детского садика, то ли пересылочной тюрьмы он отыскал ржавое ведро. Там же раздобыл деревянные обломки рам и подоконников.

Трудно представить себе, каких титанических усилий стоило проделать все это с дыркой в боку.

Но Вик не из робкого десятка. Да и вымер этот десяток давно уже.

Робкому и слабому не место в этом мире.

И вот Вик вновь лежит в логове. Рядом с тушей бывшего хозяина.