Никем не замеченная и в тоже время продолжавшаяся более 20 лет серия кошмарных убийств мальчишек в Ставропольском крае… Убийств на сексуальной почве…
42 мин, 57 сек 4681
Как-то Сливко достал цветную пленку и в походе он часто загонял юных туристов в малинник, чтобы ребята ели крупные яркие ягоды, а он снимал крупным планом. У Любы Гориной были синие-синие глазищи, и он снимал ее больше всех, то с ягодами, то на фоне цветущих рододендронов. Он был большой эстет.
Старшие ребята постепенно уходили учиться и в армию, им на смену шли другие. И эти другие, побывав в более-менее сложных походах, вливались в Совет инструкторов по приглашению Сливко. Именно им доверялись младшие. И в походы на небольшое расстояние уже ходили не под руководством Сливко, а с новыми инструкторами, уполномоченными Анатолием. На дисциплине это не сказывалось никак.
Перед первым походом Сливко обычно сообщал, что в клубе существует система штрафных очков: за нарушение очки назначаются, за добрые дела — снимаются. Очистил картошку для супа толстым слоем — наказание в 100 баллов, поленился и мало дров принес к костру, пока все искали, приносили, рубили палки, занимались делом — получи минус 100 очков. Натянул свою палатку и помог товарищам, а то еще за водой сбегал, хотя и не дежурный — получи плюсом 50 -100 баллов. Ребята не замечали, как за ними следит Сливко, но знали, что он видит и помнит все! И каждый рано или поздно получит свою награду или наказание.
Прямая речь. Татьяна: «В нашем большом походе со Сливко я должна была вести дневник, как мы преодолеваем трудности, как нам живется в походе. Только однажды — через три дня после начала похода Сливко спросил у меня, веду ли я записи. Я ответила, что нет пока — времени не хватает. Он лаконично сказал:» Выбирай!«, — то ли о времени, то ли еще о чем. Я так и не удосужилась что-то написать по свежим впечатлениям, потому что уставала в горах ужасно, а потом решила, что обойдемся мы без этих записок.»
Через месяц после похода, когда Совет инструкторов рассматривал итоги нашего похода я получила наказание за неведение дневника, как не выполнившая поручение. Наказанием было непосещение трех раз Совета инструкторов. Я приходила в день Совета, но ходила среди других туристов, чувствуя себя не в своей тарелке.
Заседания Совета инструкторов велись раз в неделю с 19 до 21-30 час вечера. Я жила в Старом городе, а Чергид был уже в Новом городе во Дворце Химиков. Автобусы вечером ходили редко, а моя мама требовала, чтобы сразу после 9 часов вечера я была дома. Об этом я поделилась со Сливко, и не было ни одного заседания, чтобы в 20-50 Сливко не сказал: «Таня, теперь домой, чтобы мама не волновалась». Эта фраза произносилась без смеха и издевки, даже напротив — с какой-то долей уважения к требованиям старших. Я думаю, что это был замечательный ненавязчивый урок для всех сидящих на этом Совете (с полсотни человек примерно)«.»
В конце 60-х Сливко был послан в командировку в Японию. Оттуда он привез корни женьшеня. С тремя человеками он поделился тайной посадки женьшеня в Закубанском лесу. На сборе туристов сказал, что посвятил в тайну трех конкретных людей, показав каждому один из трех участков посадки женьшеня для того, чтобы не забыть самому — для подстраховки. Среди них была Валя Гордеева. Валя никому не рассказывала, где находится плантация, и никто не смел даже спросить, как выглядят эти таинственные корни. Возможно, это был своеобразный педагогический ход, что каждый из ребят мог быть посвящен в какую-то тайну, о которой нельзя говорить никому. Это расценивалось, как огромное доверие Сливко, и повышало авторитет среди ребят.
Но были в «Чергиде» и тайны, которые хранились несравнимо более тщательно — страшные тайны…
Прямая речь. Анатолий Сливко: «Периодически возникающее половое давление меня угнетало и требовало каких-то действий, которые в конечном итоге заканчивались онанизмом. Акт требовал воображения, фантазии, связанной с обликом мальчика, погибшего в дорожном происшествии, его одеждой. В моем мире фантазий, который для меня стал более реальным, чем действительность есть приключения, погони, нарядные и счастливые мальчики в черных ботиночках. Я могу делать с ними все, что захочу, им это нравиться и они улыбаются мне. Понимая, что для воплощения подобных фантазий, понадобятся жертвы я задумался, как получить мальчика в бессознательном состоянии… В книгах по медицине я наткнулся на описание ретроградной амнезии, при которой в результате кратковременного повешения происходит частичная утрата памяти из нее стирается все что связано с опытом. Я решился на эксперимент»…
Старшие ребята постепенно уходили учиться и в армию, им на смену шли другие. И эти другие, побывав в более-менее сложных походах, вливались в Совет инструкторов по приглашению Сливко. Именно им доверялись младшие. И в походы на небольшое расстояние уже ходили не под руководством Сливко, а с новыми инструкторами, уполномоченными Анатолием. На дисциплине это не сказывалось никак.
Перед первым походом Сливко обычно сообщал, что в клубе существует система штрафных очков: за нарушение очки назначаются, за добрые дела — снимаются. Очистил картошку для супа толстым слоем — наказание в 100 баллов, поленился и мало дров принес к костру, пока все искали, приносили, рубили палки, занимались делом — получи минус 100 очков. Натянул свою палатку и помог товарищам, а то еще за водой сбегал, хотя и не дежурный — получи плюсом 50 -100 баллов. Ребята не замечали, как за ними следит Сливко, но знали, что он видит и помнит все! И каждый рано или поздно получит свою награду или наказание.
Прямая речь. Татьяна: «В нашем большом походе со Сливко я должна была вести дневник, как мы преодолеваем трудности, как нам живется в походе. Только однажды — через три дня после начала похода Сливко спросил у меня, веду ли я записи. Я ответила, что нет пока — времени не хватает. Он лаконично сказал:» Выбирай!«, — то ли о времени, то ли еще о чем. Я так и не удосужилась что-то написать по свежим впечатлениям, потому что уставала в горах ужасно, а потом решила, что обойдемся мы без этих записок.»
Через месяц после похода, когда Совет инструкторов рассматривал итоги нашего похода я получила наказание за неведение дневника, как не выполнившая поручение. Наказанием было непосещение трех раз Совета инструкторов. Я приходила в день Совета, но ходила среди других туристов, чувствуя себя не в своей тарелке.
Заседания Совета инструкторов велись раз в неделю с 19 до 21-30 час вечера. Я жила в Старом городе, а Чергид был уже в Новом городе во Дворце Химиков. Автобусы вечером ходили редко, а моя мама требовала, чтобы сразу после 9 часов вечера я была дома. Об этом я поделилась со Сливко, и не было ни одного заседания, чтобы в 20-50 Сливко не сказал: «Таня, теперь домой, чтобы мама не волновалась». Эта фраза произносилась без смеха и издевки, даже напротив — с какой-то долей уважения к требованиям старших. Я думаю, что это был замечательный ненавязчивый урок для всех сидящих на этом Совете (с полсотни человек примерно)«.»
В конце 60-х Сливко был послан в командировку в Японию. Оттуда он привез корни женьшеня. С тремя человеками он поделился тайной посадки женьшеня в Закубанском лесу. На сборе туристов сказал, что посвятил в тайну трех конкретных людей, показав каждому один из трех участков посадки женьшеня для того, чтобы не забыть самому — для подстраховки. Среди них была Валя Гордеева. Валя никому не рассказывала, где находится плантация, и никто не смел даже спросить, как выглядят эти таинственные корни. Возможно, это был своеобразный педагогический ход, что каждый из ребят мог быть посвящен в какую-то тайну, о которой нельзя говорить никому. Это расценивалось, как огромное доверие Сливко, и повышало авторитет среди ребят.
Но были в «Чергиде» и тайны, которые хранились несравнимо более тщательно — страшные тайны…
Прямая речь. Анатолий Сливко: «Периодически возникающее половое давление меня угнетало и требовало каких-то действий, которые в конечном итоге заканчивались онанизмом. Акт требовал воображения, фантазии, связанной с обликом мальчика, погибшего в дорожном происшествии, его одеждой. В моем мире фантазий, который для меня стал более реальным, чем действительность есть приключения, погони, нарядные и счастливые мальчики в черных ботиночках. Я могу делать с ними все, что захочу, им это нравиться и они улыбаются мне. Понимая, что для воплощения подобных фантазий, понадобятся жертвы я задумался, как получить мальчика в бессознательном состоянии… В книгах по медицине я наткнулся на описание ретроградной амнезии, при которой в результате кратковременного повешения происходит частичная утрата памяти из нее стирается все что связано с опытом. Я решился на эксперимент»…
Страница 6 из 13
