Слияние

Ничего не зная об этом разговоре, Ската смотрела на сине-зеленый океан. Голоса в голове шепотом напевали что-то в такт биению волн о борт шустрого суденышка…

Светлана поразила ее — и обликом, и спокойной отрешенностью. Получив плату за услугу, Ската осталась на ночлег в Нар-Ишкуне и долго размышляла обо всем: о вернувшихся голосах, о черном рыцаре, о странных словах, сказанных им, — Скате не хотелось думать, что он проник в ее разум. Проник слишком легко и слишком глубоко, а ведь овладеть ею — в любом смысле — всегда было не так-то просто…

Светлана, право, была странной некроманткой. Ската мало что слышала о Матери Намтару, знала только, что Светлана, потеряв в плавании своего учителя, в одиночку привезла это существо в Тихие земли, надеясь, что Мать Намтару будет здесь в безопасности. Да за подобные заслуги она могла бы подвинуть самого Белкета и стать верховной жрицей! Во всяком случае, в подземельях случилось бы именно так.

— Приходи ко мне завтра, — велела Светлана, когда Ската с каким-то тайным сожалением собиралась откланяться. Скате во время беседы снова показалось, что некто смотрит ей в душу, но если рыцарь в черном перерыл ее нутро с брезгливой методичностью сыщика, то разговаривая со Светланой, она ощутила что-то похожее на деликатное прикосновение. Что увидела эта некромантка и зачем призвала ее к себе снова, Ската не знала, но наутро пришла к Светлане.

— Ската, — сказала Светлана, — ты сильна, преданна и умеешь хранить тайны. Оставайся со мной. Мне есть что поручить тебе.

Ската растерялась. С одной стороны, для нее не было ничего хуже, чем показать Светлане свои мучения, а это рано или поздно неминуемо произошло бы. С другой, Ската, глядя на эту болезненного вида женщину с волевым серьезным лицом, думала о том, что если она сегодня покинет Нар-Ишкун, доберется до порта, поднимется на корабль, то ей лучше похоронить себя где-нибудь в Нефритовом проливе — так ей хотелось остаться. Что могло ждать ее впереди? Опасные задания, чужой дом, чужая земля. Переживание разлуки с Баном, которого, она знала, она больше никогда не увидит. Чудовищные голоса, которые нечем унять — грибное зелье следовало забыть вместе с подземельями, куда, понимала Ската, она уже тоже никогда не вернется…

Ската посмотрела Светлане в глаза.

— Я согласна, — сказала она.

«О Светлана, Цветок Севера! Прелестный цветок, едва не зачахший в своей отверженности. Какой же сильной ты всегда была, такая хрупкая с виду! В тебе могучий дух Грифона, но кто знает и кто, кроме меня, может понять, что ты пережила, когда увидела, что с появлением брата Павла стала никому не нужна? Когда Агирре, друг, наставник, а может быть, и владыка твоего сердца, умер? Когда ты дважды не успела, не спасла ни его, ни Павла? Когда ты, рискуя собой, привезла Мать Намтару с дальних островов и укрыла, а сообщив Белкету эту великую новость, поняла, что он совсем не рад и не разделяет твою веру? Когда ты нянчила беспокойного племянника, заменив ему родителей, а за твоей спиной шепталась вся империя, называя гнилой ведьмой и проклятой еретичкой? Снова и снова одна… Есть ли что-то горше? Хотя ты счастливее, чем я, — тебя не гложет память, твою душу не отравляют ревность и боль разлуки, тебя не мучают голоса»…

Ската постоянно и напряженно думала о чем-нибудь, чтобы отвлечься и не дать себе погрузиться в безумие — по неясной причине голоса Тьмы теперь звучали в ней в полную силу, мешали, отнимали волю, не давали спать. Казалось, постоянно что-то шепчут сами стены, сама земля, сам воздух. Ската пила целебные зелья и вино — они кое-как помогали ненадолго задремать, но шепот просачивался в ее сны и приводил Скату в отчаяние. Единственное, что отвлекало ее, — неистовая работа ума. Думать приходилось о многом и постоянно, до изнеможения. Стоило чуть-чуть ослабить хватку, как Тьма наваливалась и оглушала ее.

Часто, даже слишком часто предметом ее дум была Светлана. Ската не понимала, что чувствует: почтение, жалость, страсть? Быть может, страх или зависть? Но нет, все это никак не подходило к тому странному тяготению, которое она испытывала. Она не могла дать верного названия своей привязанности, но в присутствии Светланы у нее на душе становилось спокойно и тепло, и даже яростный призрачный шепот не мог убедить Скату отплыть назад в земли магов, чтобы найти забвение. Разве что с ней. Только с ней…

Светлана действительно снова собиралась в Аль-Бетиль — продолжить изыскания и еще раз поговорить с Белкетом.

— Можешь пойти к нему со мной, Ската, — заметила она. — Встретишь своего нового друга. Вряд ли он на сей раз попытается убить тебя.

— Он велел мне приходить с мечом, госпожа, — фыркнула Ската. — Думаю, попытается.