Кондиционер не выдержал сражения с полуденным зноем и, надсадно чихнув, умер. В салоне «хонды» тут же стало нечем дышать.
21 мин, 19 сек 11954
Брайан наконец-то добрался до Вики, и они стремглав бросились через дорогу, к скучающей у обочины машине. Он потратил ещё несколько секунд, чтобы выудить из кармана непослушные ключи, после чего они забрались внутрь и заперли двери. Вики пристегнулась ремнём безопасности, и теперь то ли плакала, то ли смеялась, закрыв лицо руками, а Брайан трясущимися руками пихал ключ в замок зажигания.
— Ну же! Ну!
— Браааай! — Вики заверещала уж очень сильно, и он поднял глаза на дорогу.
Перед «хондой» стояла Оками — стояла и улыбалась. А под её ногами всё ширился и ширился круг из моментально старящегося асфальта.
Нервы у Брайана рвались, словно паутинки.
— Кто ты такая?! — на крике всхлипнула Вики.
Брайан последним отчаянным усилием запихнул ключ в замок и провернул его. Двигатель взревел, но слишком поздно: Оками подошла к бамперу «хонды» и положила руки на капот. От кончиков пальцев тут же начала расползаться ржавчина. Крупными хлопьями с металла сползала отслоившаяся краска, а сам капот прогнивал и мелким коричневым крошевом осыпался внутрь. Брайан, словно в трансе, наблюдал за этим зрелищем. Оками забралась на капот с ногами и подползла вплотную к лобовому стеклу. Осклабилась, демонстрируя жёлтые, старушечьи зубы, которые выглядели омерзительной инкрустацией на её молодом лице. Потом просунула руку сквозь дыру в капоте и что-то там нашарила — двигатель фыркнул и затих.
— Из машины! — заорал Брайан и первым выскочил наружу.
Уже убегая, он вспомнил о Вики. «Она пристегнулась!» Брайан обернулся. Его жена яростно сражалась с ремнём безопасности, а Оками по прежнему стояла на гнилом капоте и улыбаясь следила за жалкими попытками Вики спастись. И когда та уже откинула ремень и распахнула дверцу, Оками внезапно спрыгнула на асфальт и схватила Вики за шею.
— Не тронь её! — заорал Брайан, чувствуя как от бессилия на его глаза наворачиваются слёзы.
Оками выволокла Вики из машины и швырнула на землю. В том месте, где её рука касалась шеи, кожа Вики вспенилась морщинами. И вот она уже не могла подняться — просто лежала на асфальте и судорожно глотала непослушный воздух. Оками склонилась и протянула к ней руки.
— Нет! — Брай поднял с обочины большой камень и швырнул его в голову демона. Оками этого словно и не заметила — булыжник пронёсся сквозь её висок и рассыпался в пыль, ударившись о распахнутую дверцу «Хонды». Оками по-старушечьи улыбнулась, и её пальцы коснулись лица Вики.
Брайан вскрикнул. Он видел как лицо жены изрезали морщины — кожа сморщилась и сжалась, как морщится и сжимается пластиковая бутылка над пламенем костра. Лицо потускнело и отшелушилось, словно испорченная грубым ластиком бумага. Глаза покрылись уродливой голубоватой плёнкой.
Оками захохотала и стала водить рукой по телу Вики. Крупные груди ссохлись и ввалились, некогда роскошные бёдра теперь покрылись чёрными полосами вздувшихся вен и старческими пигментными пятнами. Волосы поседели.
Закончив, Оками отошла в сторону, любуясь плодами своего труда.
Вики задыхалась в приступе астмы. Она встала, но ноги едва держали её. Она сделала несколько неуверенных шагов навстречу мужу, потом покачнулась и рухнула на асфальт. Брайан услышал, как внутри его жены с глухим хрустом ломались кости.
Он окончательно обезумел — хотел, было, ринуться к жене, потом отбежал, заметался на месте. В сгустившихся сумерках, с залитыми слезами глазами, Оками виделась ему как грязно-белое пятно, маячившее впереди. Пятно приближалось.
Последнее, что запомнил Брайан — протянутая рука и резкая, прошибающая до позвоночника, боль в груди.
Очнулся от яркого света. Стояла глубокая ночь, но глаза нестерпимо жгли фары остановившейся машины. Хлопнула дверца. Послышались голоса.
Брайан попытался встать, но от спазма в груди едва не закричал. Чьи-то руки заботливо прижали его к земле, кто-то говорил по-японски, но Брайан не видел кто. Внутри грудной клетки, казалось, развели костёр. Брайан поднял руки и, собирая остатки сил, рванул футболку. Посмотрел что там.
На его крепкой, мускулистой груди выделялось небольшое пятно старческой сморщенной кожи, даже волоски в том месте поседели.
Пятно омертвевшей кожи было в форме крошечной девичьей ладошки.
Брайан перевернулся на бок, потом на живот. Нашёл глазами тёмный силуэт, распластавшийся посередине шоссе и медленно пополз к нему.
«Вики»… Чьи-то руки пытались остановить его, но Брайан сбросил их. Грудь разрывало, лёгкие не работали, но он всё полз и полз, цепляясь пальцами за неровности асфальта и загоняя под ногти мелкие камешки.
Он ещё успел сжать морщинистую ладошку своей жены, пригладить седые локоны и прижаться мокрой от слёз щекой — к её щеке, уже холодной. Потом положил голову на грудь трупа, глубоко вздохнул и провалился в темноту.
Его старческое, изношенное сердце остановилось уже во сне.
— Ну же! Ну!
— Браааай! — Вики заверещала уж очень сильно, и он поднял глаза на дорогу.
Перед «хондой» стояла Оками — стояла и улыбалась. А под её ногами всё ширился и ширился круг из моментально старящегося асфальта.
Нервы у Брайана рвались, словно паутинки.
— Кто ты такая?! — на крике всхлипнула Вики.
Брайан последним отчаянным усилием запихнул ключ в замок и провернул его. Двигатель взревел, но слишком поздно: Оками подошла к бамперу «хонды» и положила руки на капот. От кончиков пальцев тут же начала расползаться ржавчина. Крупными хлопьями с металла сползала отслоившаяся краска, а сам капот прогнивал и мелким коричневым крошевом осыпался внутрь. Брайан, словно в трансе, наблюдал за этим зрелищем. Оками забралась на капот с ногами и подползла вплотную к лобовому стеклу. Осклабилась, демонстрируя жёлтые, старушечьи зубы, которые выглядели омерзительной инкрустацией на её молодом лице. Потом просунула руку сквозь дыру в капоте и что-то там нашарила — двигатель фыркнул и затих.
— Из машины! — заорал Брайан и первым выскочил наружу.
Уже убегая, он вспомнил о Вики. «Она пристегнулась!» Брайан обернулся. Его жена яростно сражалась с ремнём безопасности, а Оками по прежнему стояла на гнилом капоте и улыбаясь следила за жалкими попытками Вики спастись. И когда та уже откинула ремень и распахнула дверцу, Оками внезапно спрыгнула на асфальт и схватила Вики за шею.
— Не тронь её! — заорал Брайан, чувствуя как от бессилия на его глаза наворачиваются слёзы.
Оками выволокла Вики из машины и швырнула на землю. В том месте, где её рука касалась шеи, кожа Вики вспенилась морщинами. И вот она уже не могла подняться — просто лежала на асфальте и судорожно глотала непослушный воздух. Оками склонилась и протянула к ней руки.
— Нет! — Брай поднял с обочины большой камень и швырнул его в голову демона. Оками этого словно и не заметила — булыжник пронёсся сквозь её висок и рассыпался в пыль, ударившись о распахнутую дверцу «Хонды». Оками по-старушечьи улыбнулась, и её пальцы коснулись лица Вики.
Брайан вскрикнул. Он видел как лицо жены изрезали морщины — кожа сморщилась и сжалась, как морщится и сжимается пластиковая бутылка над пламенем костра. Лицо потускнело и отшелушилось, словно испорченная грубым ластиком бумага. Глаза покрылись уродливой голубоватой плёнкой.
Оками захохотала и стала водить рукой по телу Вики. Крупные груди ссохлись и ввалились, некогда роскошные бёдра теперь покрылись чёрными полосами вздувшихся вен и старческими пигментными пятнами. Волосы поседели.
Закончив, Оками отошла в сторону, любуясь плодами своего труда.
Вики задыхалась в приступе астмы. Она встала, но ноги едва держали её. Она сделала несколько неуверенных шагов навстречу мужу, потом покачнулась и рухнула на асфальт. Брайан услышал, как внутри его жены с глухим хрустом ломались кости.
Он окончательно обезумел — хотел, было, ринуться к жене, потом отбежал, заметался на месте. В сгустившихся сумерках, с залитыми слезами глазами, Оками виделась ему как грязно-белое пятно, маячившее впереди. Пятно приближалось.
Последнее, что запомнил Брайан — протянутая рука и резкая, прошибающая до позвоночника, боль в груди.
Очнулся от яркого света. Стояла глубокая ночь, но глаза нестерпимо жгли фары остановившейся машины. Хлопнула дверца. Послышались голоса.
Брайан попытался встать, но от спазма в груди едва не закричал. Чьи-то руки заботливо прижали его к земле, кто-то говорил по-японски, но Брайан не видел кто. Внутри грудной клетки, казалось, развели костёр. Брайан поднял руки и, собирая остатки сил, рванул футболку. Посмотрел что там.
На его крепкой, мускулистой груди выделялось небольшое пятно старческой сморщенной кожи, даже волоски в том месте поседели.
Пятно омертвевшей кожи было в форме крошечной девичьей ладошки.
Брайан перевернулся на бок, потом на живот. Нашёл глазами тёмный силуэт, распластавшийся посередине шоссе и медленно пополз к нему.
«Вики»… Чьи-то руки пытались остановить его, но Брайан сбросил их. Грудь разрывало, лёгкие не работали, но он всё полз и полз, цепляясь пальцами за неровности асфальта и загоняя под ногти мелкие камешки.
Он ещё успел сжать морщинистую ладошку своей жены, пригладить седые локоны и прижаться мокрой от слёз щекой — к её щеке, уже холодной. Потом положил голову на грудь трупа, глубоко вздохнул и провалился в темноту.
Его старческое, изношенное сердце остановилось уже во сне.
Страница 6 из 6
